Хроники Аальхарна: Изгнанник. На границе чумы. Охота на льва

* * *

 

Выпускной курс академиума инквизиции в составе шестерых бойких, энергичных и самоуверенных молодых людей, которые смогли доучиться до последнего года, с увлеченностью и искренним пылом допрашивал ведьму. Судя по звукам, доносившимся из допросной, к дыбе прибегать не пришлось: ведьма предпочла начать говорить сразу же, при первом взгляде на пыточные инструменты.

Шани присел на табурет в предбаннике и, оставшись незамеченным, стал слушать. Речь шла об оргиях на шабаше, и Шани невольно пожалел своих целомудренных воспитанников, которым приходилось внимать речам, уместным разве что в борделе. Впрочем, молодые люди не жаловались, а с интересом ловили каждое слово.

– И тогда демон разложил меня на навозной куче, – повествовала ведьма с интонациями, что сделали бы честь ведущей театральной актрисе, – и отъестествовал самым жестоким образом. Дважды. А срамной орган у него был в четыре локтя длиной!

Юные инквизиторы дружно присвистнули и удивленно зашептались. Шани прикинул – такой орган доставал бы ему до щиколотки. Смешно.

Он поднялся с табурета и прошел в допросный зал.

Дыба действительно не использовалась: ведьма упоенно рассказывала о своих приключениях, будучи просто прикованной к стене – обычная поблажка для тех, кто желал чистосердечно и искренне сознаться в грехах. За всю практику Шани таких находилось очень и очень немного. А практика за десять лет работы в инквизиции у него была весьма обширная: он успел пообщаться и с еретиками, которые слишком вольно толковали Священное Писание, и с колдунами, подписавшими договор с нечистой силой, и с деревенскими ведьмами, которые наводили порчу на соседей.

– Ответь, женщина, – сурово произнес Шани, – было это с тобой во сне или наяву?

Академиты обернулись на голос и радостно заулыбались – обрадовались появлению наставника.

Ведьма выпучила глаза и замогильным шепотом произнесла:

– Истинно наяву, ваша милость! Истинно!

Шани усмехнулся и выразительно произнес:

– Согласно Допросному кодексу инквизиции, в случаях сношений с демонами первым делом следует проверить ведьму на предмет виргинального состояния. Проверяли?

Академиты смущенно пожали плечами. Староста курса Ванош принялся шуршать листками приписных свидетельств, и вдруг на его щеках вспыхнул стыдливый румянец.

– Невинна, – произнес он и едва не выронил листки.

Только что шептавшиеся академиты умолкли и стыдливо опустили головы: надо же, проворонили такую важную вещь…

Шани обвел их взглядом и сказал:

– Дети мои, ну сами‑то подумайте. Разрывов органов нет. Старая дева. Фантазии взыграли не на шутку, только и всего. И средство от них одно – срочно замуж. Всю одержимость как рукой снимет.

На растерянных и несчастных академитов было жалко смотреть. Но Михась, который пришел на обучение пешком из загорского захолустья, здоровущий и лобастый упрямец, похожий на бычка, не пожелал сдаваться и произнес:

– А в «Посланиях Филикта» сказано, что одержимость уже есть ересь, ибо Заступник не отдаст истинно верующего на откуп злу. Тут богохульством пахнет.

– Тут пахнет тем, что кое‑кто в бане две седмицы не был, – парировал Шани.

Михась действительно не слишком любил водные процедуры и сразу же надулся, став еще больше похожим на крупнолобого упрямого теленка.

– Ваша задача – искренне служить Заступнику и выявлять ересь и богохульство. Но ваше рвение не должно застить вам глаза и превращать в слепцов, которые не видят, что идут в яму. И так уже разговорчики разные ходят…

– А мы этим разговорщикам язычки‑то поотрезаем! – звонко воскликнул Хельгин и радостно улыбнулся.

Шани улыбнулся в ответ и дружеским жестом приобнял его за плечи.

– Ты на ком жениться‑то будешь, если всем языки поотрезаешь? – спросил он.

Академиты дружно расхохотались, а Хельга подарила Шани сердитый зеленый взгляд из‑под пушистых темных ресниц.

– Ладно я уже погиб для семейной жизни, ну а вы‑то…

Академиты некоторое время с восторгом рассматривали аметистовый перстень на правой руке наставника, а затем Михась радостно воскликнул:

– Ура! Декану Торну – тройное ура!

И допросная потонула в радостных возгласах. Даже ведьма заулыбалась, поняв, что ничего дурного с нею не сделают.

Шани смущенно кивнул своим мыслям и велел академитам отправляться в аудиторию на лекцию, а перед этим поблагодарить многоуважаемую девицу Керр, добровольную помощницу сыскного отдела, которая столь талантливо изображала одержимую. Академиты разочарованно вздохнули – опять тренировка, опять ненастоящая еретичка – и подались из допросного зала.

Хельга задержалась, помогая Шани освобождать мнимую ведьму от оков, а потом, когда девица Керр поклонилась и убежала приводить себя в порядок, негромко промолвила:

– Наставник, я так рада, что вы вернулись.

– Рад, – поправил Шани. – Ты рад.

Хельга кивнула. Все эти годы она старательно выполняла его наказ и в самом деле смогла стать лучшим академитом. Сперва Шани боялся за нее, но постепенно страх ушел.

– А вы нас не бросите? – спросила она, выходя следом за Шани из допросной и направляясь к лестнице, ведущей к лекционным залам. – Теперь же вы декан и все такое…

– Не брошу, – заверил ее Шани. – Ваш курс доведу до выпуска, а там видно будет. А у тебя все те же планы?

– Те же, – серьезно промолвила Хельга и посмотрела на Шани проникновенно и грустно. – Я от своего не отступлюсь, вы же знаете.

Возле аудитории Шани терпеливо поджидал гонец с письмом от государевой фамилии на имя новоиспеченного декана. Шани взломал печати и прочел, что принц Луш будет счастлив видеть его нынче вечером на семейном рауте – двадцать два человека, самый близкий круг.

Видимо, выражение его лица изменилось, потому что Хельга встревоженно спросила:

– Дурные новости?

– Нет, – усмехнулся Шани и подтолкнул ее к лекторию. – Просто новые обязанности.

Почему‑то у него появилось ощущение, что дурные новости будут потом. Обязательно будут.

 

* * *