Хроники Аальхарна: Изгнанник. На границе чумы. Охота на льва
Заговорщик криво улыбнулся и привел в действие заряд, и это Шани увидел тоже. А потом все завертелось в безумном хороводе красок и звуков, огня и криков, но Шани уже падал, отталкивая Миклуша от пламени и осколков.
Дальше стало темно.
Впрочем, тьма не была пустой. В ней постоянно двигались какие‑то серые сгустки, которые занимались своими странными и непонятными делами и вели разговоры на тягучем невнятном языке. Шани всмотрелся и увидел, что попал в прошлое и снова стоит в зале исполнения наказаний, а прокурор протягивает ему мешок с пакетом милосердия.
– Вы знаете принцип действия Туннеля?
Саша кивнул. В школе он был лучшим учеником и о Туннелях, которые использовались для переброски войск и грузов с Земли на прочие планеты обитаемого космоса, мог бы рассказать все подробности. Например, что через Туннели ссыльных заключенных отправляли к месту ссылки – на планету, выбранную наугад из Астронавигационного реестра, и это могло быть как приятное доброжелательное место, так и голый камень в открытом космосе.
Ему было страшно. Он не был ни героем, ни отпетым уголовником, который плевать хотел и на свою жизнь, и на все Туннели. Обычный мальчик десяти с половиной лет.
Отец не пришел. Сидя в камере в ожидании отправки, Саша надеялся, что двери вот‑вот откроются и появится отец – придет, чтобы проститься. Но видимо, тот был слишком раздавлен своим горем, чтобы идти к убийце жены и нерожденных, но уже любимых детей.
– Хорошо, – холодно сказал прокурор и подал знак команде отправки.
Те пощелкали по своим планшетам, и стена перед Сашей раскрылась двумя створками ворот, открывая камеру перехода.
– Вперед.
Саша сделал шаг и погрузился в искрящееся сиреневое марево.
– Какой героизм! – произнес кто‑то с искренним восхищением. – Какая подлинная преданность!
«Это уже не Земля, – подумал Шани. – Это планета Дея на самой глухой окраине Вселенной, и это Аальхарн – страна, в которой я живу…»
Открыв глаза, он увидел, что лежит на кровати в приснопамятной Красной спальне, а лейб‑лекарник двора доктор Машу возится у него за спиной, звякая своими инструментами.
– Что с государем? – подал голос Шани.
Уже через несколько минут эту фразу разнесут по дворцу с комментариями, что истинно преданный слуга Заступника и Родины думал не о себе, а о своем владыке.
– Жив и здоров! Жив и здоров! – воскликнул доктор. – Вы и ваши люди успели оттолкнуть его от окна за мгновение до этого чудовищного случая!
Шани вздохнул с облегчением. Все‑таки успел… Принц, конечно, подстроит новый несчастный случай, но не сейчас. У них есть время, и это самое главное.
– Доктор, что у меня со спиной?
Спину в самом деле жгло так, словно ее перцем засыпали.
– Вас сильно исцарапало осколками, – с сочувствием промолвил Машу, подходя ближе, – но я уже наложил швы. Выпейте вот это и засыпайте.
Он склонился над Шани и поднес к его губам стеклянную плошку с мутной зеленоватой жидкостью. Шани ощутил легкий вяжущий вкус квярна, местного анальгетика, и подумал, что надо спросить о судьбе Хельги, но не успел и провалился в сон.
По счастью, ему ничего не снилось.
Глава 7. Круг
Шеф‑инквизитор всеаальхарнский Валько Младич по дряхлости лет давным‑давно успел впасть в детство и уже долгое время был фигурой номинальной, ничего на самом деле не решающей. Он вступил в должность еще при отце государя Миклуша, прославился по всему Аальхарну непримиримой борьбой с ересями и колдовством, но, когда Шани пришел в инквизицию уже не академитом, а младшим сотрудником, Младич давно не имел никакого веса ни в каких раскладах.
Сидя на маленьком кожаном диванчике в приемной, Шани вспоминал о том, как Младич вел у него курс в академиуме, обучая богословию и древним языкам. По слабости телесной жечь ведьм и расправляться с еретиками он не мог уже тогда, но теоретиком был превосходным. Шани до сих пор хранил листы с лекциями Младича в одном из ящиков своего рабочего стола.
Гривеш, верный слуга и давний помощник шеф‑инквизитора, бывший немногим моложе своего господина, неторопливо вышел из кабинета, опираясь на трость, и оставил дверь открытой.
– Прошу, ваша неусыпность.
Поморщившись от боли в спине, Шани поднялся и прошел в кабинет.
Да, с годами здесь ничего не менялось: те же самые книги на полках, тот же трактат Герта Двоеслова, по‑прежнему раскрытый на пятой странице, то же огромное чучело медоеда, которое однажды здорово напугало Шани‑академита. Младич застрелил этого зверя собственноручно в те времена, когда инквизиторам еще позволялось охотиться. Время здесь словно застыло. В кабинете царил запах ветхих книг, лекарств и умирающей плоти. Шани невольно поежился.
Сам же хозяин кабинета сидел возле окна в кресле на колесиках, опустив изуродованные жестоким артритом руки на Запольскую икону Заступника, и ласково улыбался. В мутно‑голубых глазах не было и тени мысли, словно шеф‑инквизитор давным‑давно ослеп.
Шани подошел поближе и негромко произнес:
– Доброе утро, ваша бдительность.
Младич повернулся на звук голоса и улыбнулся:
– А, Шани! Здравствуй, сынок. Как поживаешь, как учеба?
«И ведь в отставку его не отправишь, – отстраненно подумал Шани, устраиваясь на стуле напротив, – должность‑то пожизненная. Даже патриарх, главный распорядитель и устроитель инквизиционных дел, ничего не сможет сделать».
– Я уже закончил академиум, наставник. Теперь вот сам преподаю.
– Умница, – искренне обрадовался Младич. – Я всегда знал, что ты далеко пойдешь. Если понадобится, можешь пользоваться моей библиотекой, там много редких книг.
– Благодарю, – кивнул Шани.
Практически на все книги шеф‑инквизитора он наложил лапу еще три года назад, обнаружив в шкафах Младича уйму бесценных фолиантов. Первое и единственное издание Пикши Боговера, святого еретика – да за одну эту книгу можно было бы приобрести половину столицы, а она медленно гнила за створками шкафа, всеми забытая и никому не нужная. Почему бы и не забрать, если владелец ими все равно не интересовался?
