Хроники Аальхарна: Изгнанник. На границе чумы. Охота на льва
– Как вы себя чувствуете, наставник?
Младенческая улыбка шеф‑инквизитора стала жалкой.
– Я не помню, – промолвил он. – Многого не помню. И руки болят… Но ты молодой человек, зачем тебе слушать причитания старика…
– Я позабочусь о вас, – тепло произнес Шани. – Недавно меня назначили деканом… Теперь я могу многое для вас сделать.
Младич вздохнул, и в его груди что‑то хрипло булькнуло. Стоя одной ногой на том свете, он уже не цеплялся за надоевшую жизнь, но смерть упорно избегала его, словно имя Валько Младича вычеркнули из списков бытия и небытия. Шани ощутил укол жалости.
– Ты хороший человек, Шани, – проговорил Младич. – Я тоже попробую тебе помочь… пока жив.
Он протянул руку к столу и хлопнул по круглой пуговке звонка, вызывая преданного Гривеша.
* * *
Был я молод, весел был,
Ой‑ли‑ла! Ой‑ли‑ла!
Чернокудрую любил
Де‑ви‑цу!
Бойкий паренек с драбжей в руках сделал выразительную паузу, обвел слушателей пристальным взглядом, и инструмент в его руках рассыпался бойкой горстью звуков.
Но соперник не дурак,
Ой‑ли‑ла, ой‑ли‑ла!
За нее приданым дал
Мель‑ни‑цу!
Шани, который сидел за столом для благородных посетителей, в благоразумном отдалении от главного зала таверны с ее развязными криками и чадом, понимающе усмехнулся. Вариации на тему «деньги есть, так девки любят» имели место во всех мирах, и ничего с этим не поделаешь, таков ход вещей.
Хозяйка таверны, пышнотелая баба, затянутая в корсет минимум на три размера меньше подходящего, поставила перед Шани кружку бодрящей кевеи и спросила, не нужно ли чего еще, как бы невзначай коснувшись его плеча пышной грудью. Шани сделал вид, что не заметил: общение с прелестницами сегодня не входило в его планы.
Я блондинку полюбил,
Ой‑ли‑ла, ой‑ли‑ла,
Ей колечко подарил
Слав‑но‑е!
Но блондинка – вот дела,
Ничего мне не дала
И подарок забрала,
Гад‑ка‑я!
Слушатели дружно расхохотались, обмениваясь глубокомысленными мнениями по поводу вольных нравов современных дам и девиц. Паренек подмигнул кому‑то из слушателей и извлек из драбжи очередной бойкий аккорд.
Хлопнув кое‑как сколоченной дверью, в таверну вошел новый посетитель – судя по одеянию, состоявшему из новенького камзола и рваных штанов, фартовый парень – и, быстро сориентировавшись в обстановке, направился к столу Шани. Хозяйка неодобрительно взглянула на него из‑за стойки – дескать, куда поперся, холоп, к благородным господам, – но ничего не сказала.
– Доброго дня вашей милости, – произнес фартовый парень, плюхнувшись на лавку и беззаботно утирая нос рукавом. – Чего изволите? Понюшку, девочек, камешки, древности? Есть еще три свежих свитка из сулифатов, только вчера доставили. Богословы и лирики, состояние отменное, хоть и третий век. Как только что от писца.
Шани отрицательно покачал головой, отказываясь от столь щедрых предложений.
– Что ты знаешь о монастыре Галель?
Фартовый неопределенно пожал плечами и призадумался. Паренек с драбжей закончил свою песенку и подсел к компании выпивох, которые незамедлительно выставили ему пенного. Пусть бабы народ и неблагодарный, но за довольными слушателями награда не пропадет.
– Ну, вроде бы есть такое место в сулифатах, в горах Аль‑Халиль, – сказал фартовый все с той же неопределенностью в голосе.
«Не похоже, что набивает цену, – подумал Шани, – скорее всего, и правда не знает».
– Но из наших, ваша милость, там никто не был. Идти далеко, да особо и незачем. Только шею на скалах свернуть. Хотя люди говорят… – И он сделал паузу, пристально рассматривая грязь под ногтями.
Шани поморщился.
– Что именно?
– Да врут, – бросил фартовый и умолк.
Шани откинулся на спинку стула и принялся рассматривать собеседника. Немолодой, но крепкий мужчина, повидавший в жизни и хорошее, и дурное и в погоне за ценной добычей и дорогими редкостями не гнушавшийся ни подлостью, ни предательством, ни разбойным промыслом, сейчас выглядел очень мрачным и задумчивым.
– Врут все, ваша милость, – сказал он наконец. – А врут о том, что в Галеле тайно хранится как есть подлинный Круг, на котором Заступник наш принял мученическую погибель. Будто бы один из султанов возомнил, что тот дает великую власть, ну и стибрил его у нас с югов, когда первая война с язычниками шла. Только я так скажу, ваша милость: будь все на самом деле так, давно бы нашлись храбрецы из наших, чтоб на него лапу наложить. А монастырь – да, есть такой. Припоминаю. По слухам, гора развалин и три монаха. Самое то, чтобы такую превеличайшую реликвию укрывать.
– Понятно, – кивнул Шани. Именно это он и ожидал услышать. На стол перед фартовым легла золотая монета с гордым профилем молодого Миклуша. – Так что ты там про свитки говорил?
Когда они договорились о продаже (а Шани давно собирал труды языческих философов) и фартовый покинул таверну, Шани заказал еще кевеи и принялся обдумывать возникший у него с утра план. Затея выходила очень рискованной, однако при грамотной организации могла обернуться максимальной выгодой для государства.
