Из Тени и Тумана

Морган прошла через Большой зал, минуя толпу молчаливых фейри. Она не смотрела мне в глаза. Да и могла ли? Ее клинок лишит меня жизни. Морган пыталась сделать вид, что обособилась от них, но когда нужно, являла собой все, чем были они. И не только.

Она вершила возмездия за короля.

Морган встала рядом с Рейвен. Фейри, что стояли вокруг нее, подняли бедняжку с пола, и тогда я поняла, что король говорил не обо мне. Меня затрясло от ужаса.

– Нет, – прошептала я.

– О да, – прошипел он, прижавшись своим пахнущим лавандой ртом к моему уху. – Ты сама меня вынудила. Ты должна увидеть, какую малую ценность вы, смертные, для меня представляете.

Я пыталась вырваться, чувствуя, как бешено бьется сердце. Рейвен посмотрела на меня испуганными глазами, и я всем своим естеством возжелала что‑нибудь сделать, как‑то помешать этому.

Морган вытащила из‑за пояса кинжал. Она поднесла его к шее Рейвен и резанула.

Лезвие покрылось кровью, а взгляд Рейвен потемнел, и жизнь покинула ее тело быстрее, чем она успела испустить вздох. Морган отпустила ее, и Рейвен упала на пол. Я судорожно вдохнула.

Я ничего не видела из‑за слез, но закрыла глаза и вздернула подбородок.

Когда в зале раздались одобрительные возгласы, я испытала чувство гадливости. К горлу подкатила тошнота. Не могу я тут остаться. Нужно бежать. Им придется убить меня так же, как они убили моего отца. Я умру, но не выйду за этого монстра. И гнев, что я испытывала раньше, был несравним с той яростью, что клокотала во мне сейчас. Ее скрежещущие зубы отчаянно рвались уничтожить все королевство.

– Молчать! – приказал король, и крики стихли. – И еще кое‑что для верности, если смерть служанки не показала моей нареченной, каково ее место при дворе. Принесите голову.

У меня все сжалось от ужаса. Слова короля беспрестанно кружили в мыслях. Голова, голова. Сердце сдавило от ужаса. Я едва могла дышать.

Голова. Чья голова? О, свет, свет, я не хотела знать. Не могла смотреть. Я знала: кто бы это ни был, увиденное меня сокрушит.

Но когда двери распахнулись, я не смогла отвернуться.

В зал вошел стражник, сжимая в кулаке копну каштановых волос. Ее лицо было грязным, окровавленным и в синяках, но я расчесывала эти волосы столько ночей, что всюду узнала бы их цвет.

Он бросил к моим ногам голову сестры.

У меня подкосились ноги. И меня тут же покинул боевой дух.

Вопль, вырвавшийся из моего горла, стал самым громким звуком от человека, что слышал этот замок за почти четыреста лет.

А торжествующая улыбка короля – последнее, что я увидела перед тем, как потерять сознание.

 

Глава X. Кален

 

Я уперся руками в деревянную стену, окружавшую Королевство Света с запада, и заглянул в отверстие, у которого обычно встречался с Тессой. Река вдали лентой вилась к лесу и к Тейну, ветхой деревушке, грязные дома в которой чахли под сверкающей на холме столицей фейри. Знакомых золотистых волос Тессы нигде не было видно.

Напряжение сковало мое тело, превратив его в сжатую пружину. Последние несколько дней я не мог связаться с Морган и подобраться к снам Тессы. Когда я попытался их найти, то нашел лишь тихую темноту. Я не мог примириться с мыслью, что это значит. Сны видят все, даже если не помнят их. Если же ей ничего не снится…

– Нашел что‑нибудь? – спросил Аластер, стоявший рядом.

Я оттолкнулся от стены и покачал головой.

– Отсюда почти ничего не видно.

Аластер нахмурился, сжимая рукоять меча. Истинный воин, он всегда был готов к бою, а черные волосы собирал в хвост, чтобы они не мешали. Все фейри обладали мощью, скоростью и ловкостью, но Аластер сильнее большинства – его мускулы были такими крепкими, что швеям с трудом удавалось пошить ему рубахи. Эту стену он мог бы обрушить одним ударом, если бы не мешал невидимый барьер Оберона, будь он проклят.

– Не хочу произносить это вслух, Кэл, но, возможно, бедная девочка уже мертва, – угрюмо сказал он.

Торин, расхаживающий рядом, вздохнул, и в его изумрудных глазах промелькнула печаль. Они не знали Тессу, но чувствовали, что несут за нее такую же ответственность. Ради нас она подвергла себя опасности. От чувства вины шею сдавило, лишая меня воздуха. Мне вообще не стоило просить Тессу воровать те драгоценные камни. Мы должны были найти иной путь.

– Я думал, мы соблюдали осторожность, – сказал Торин. – Оберон несколько веков не патрулировал пропасть.

Король светлых фейри перестал беспокоиться, что люди преодолеют пропасть. По большей части, им такое даже не снилось. Наверняка его что‑то насторожило.

– Капитан, – раздался из моего кармана голос. Похоже, Морган. Только она пользовалась этим званием, чтобы связаться со мной. Оберон запретил ей произносить мое имя, даже то извращенное, которым он меня нарек, – Король Тумана. Морган ни с кем не могла меня обсудить. Оберон знал, что когда‑то она была верна мне, и, видимо, подозревал, что Морган до сих пор пытается вырваться из его невидимых оков, перепилив их любой ценой.

Я вытащил из туники серый камень и поднес его к глазам. Морган снова меня позвала. Я жестом позвал Аластера, и тот схватил кремень и быстро зажег искру. Я занес камень над пламенем металлическими щипцами, которые носил с собой на всякий случай.

Я сразу же отметил хмурое лицо Морган и затравленный взгляд ее серебристых глаз. У меня екнуло сердце. Похоже, случилось что‑то ужасное.

– Что с Тессой? – процедил я сквозь зубы.

Она поджала губы.

– Она здесь, в замке. Ее выбрали следующей королевой.

Я отпрянул, а Аластер зашипел. Торин перестал расхаживать, от удивления у него отвисла челюсть. Слава луне, Тесса жива, но для нее это могло обернуться участью похуже смерти. Оберон привяжет ее к себе магией фейри. Она никогда не сможет от него сбежать. Даже после того, как он воспользуется ею и избавится, она будет вынуждена остаться в замке, где ее упрячут в Башню старух. Она будет обречена провести с ним вечность.

– Нам нужно ее оттуда вызволить, – почти рыкнул я.

Морган вздохнула.

– Это трудно. Он следит за каждым ее шагом. Ее новая служанка вообще не покидает ее покоев. И хотя мне удалось встать на дозор у ее комнаты, Оберон дал мне строгие указания. Ты же понимаешь, что теперь у меня связаны руки.

Морган не имела права нарушить прямые приказы Оберона, если только не найдет лазейку. И со мной она могла связываться с помощью этих камней, только потому он о них не прознал. Как только Оберон узнает, ей придется затаиться.