Клан на прицеле. Книга шестая

– В общем, это крепко спаянный коллектив, последние лет двести встречавшийся вживую в Испании. Где их основной дом – не известно, – закончил я свой рассказ, – Орешек совсем не того уровня, который я могу раскусить с налету так, чтобы ни один осколок не сбежал и не поднял шум. Мне потребуется время, чтобы придумать, как их можно уничтожить достаточно быстро и эффективно.

 

– Время работает против нас, – хмыкнул Шебадд, меряя меня взглядом, – Может, сначала закончишь с одиночками?

 

– Тогда я насторожу Гиас, они окопаются и всё станет куда печальнее, – парировал я.

 

– Что ты хочешь от меня? – сварливо осведомился архимаг.

 

– Мне нужен двойник, что заменит меня в Камикочи.

 

– Поручи это Дариону Вайзу.

 

– Нет, его я заберу с собой в Испанию.

 

Торг продлился недолго, причем кончился к взаимному неудовольствию. Шебадд Меритт, раздраженно заявив, что даже он не может из ниоткуда сотворить мне полноценную замену, затеял длинное и определенно могущественное волшебство, сопровождаемое вспышками, отпечатывающимися на полу пещеры заклинательными кругами и прочем непотребством. Итогом ритуала вначале стали влетевшие в зал сгнившие человеческие останки с капающей с них водой, затем еще какая‑то полужидкая булькающая дрянь, а следом две орущие от страха обезьяны. Все это смешалось под пассами призрака в один неудобоваримый клубок, побултыхалось в воздухе, приобретая однообразную консистенцию, а затем, став шаром с радиусом метра в полтора, лопнуло, роняя на пол человеческое тело, один в один как моё. Маг зло махнул на меня руками, от чего между мной и валяющимся на полу двойником кратко протянулась ярко сияющая нить магии, а потом крикнул нечто совсем уж заковыристое, от чего я себя внезапно странно почувствовал.

 

И не только я.

 

– Это как? – пробубнило тело губами в пол, вяло шевеля при этом конечностями, – Алифтер? Фо мной фто‑то фделали.

 

При этом я отчетливо слышал каждое слово в своей голове.

 

– Эйлакс? – удивился я.

 

– Ага, – тело заворочалось активнее, – Я и фам и фут. Фтранно…

 

– Пусть твой лентяй и работает, – отряхнул полупрозрачные руки Меритт, – Он отлично тебя знает, сможет спародировать. Заодно будешь моментально узнавать любые новости и самостоятельно принимать решения.

 

– Ненавижу магию, – выдохнул я, глядя, как мой двойник себя с недоверием и восторгом ощупывает.

 

– Правильно делаешь, – сумрачно ухмыльнулся архимаг.

 

Я, с точки зрения обывателя, омерзительно богатый и преступно молодой ублюдок, упивающийся собственной безнаказанностью. Всё это запросто можно умножить на пять, если дать этому обывателю знать обо всех моих привилегиях и свободах. Но, это будет неверным выводом, так я, как лорд, состою в разных системах. На меня работают сотни людей, получающих заработную плату, работают капиталы, отдавая должное налогами в экономику стран, крестьяне хабитатов, получая от меня деньги, имеют возможность приобрести необходимые им товары. Это – система, в которую включены все, кроме преступников и волшебников. Колдуну не нужно ничего, кроме свечи, книги и корки хлеба в день, чтобы когда‑нибудь сделать нечто нехорошее. Деструктивное. Масштабное. Вырвать своей силой из чужой системы сочащийся кровью кусок, разрушая судьбы многих.

 

Шебадд Меритт за десять минут из костей, грязи и пары обезьян создал моего двойника. Сомневаюсь, что у него ушло бы намного больше времени на сотворение полноценного гомункула… Конечно, с ним, Узурпатором Эфира, мало кто сравнится, но разве нужно много мозгов, чтобы что‑то сломать? Я прекрасно помнил нищенку‑японку, которая с помощью подчиненных миазменных крыс едва не устроило побоище, что встало бы Японии очень дорого. В целое здание, полное преподавателей, профессоров, магистров наук.

 

Магия – зло для цивилизации.

 

Затем наступило время объяснений. Пока Эйлакс, бурча и жалуясь на собственную голозадость, учился передвигаться в совершенно непривычном для него теле, Шебадд Меритт поведал мне о том, чем вызван интерес продолжающих молчать братьев‑богов к моему сыну. Объяснение вышло неуверенным и сумбурным даже из уст архимага – всё сводилось к натуре бывших китайских демонов, жаждавших в свое время независимости. Богов творят люди, порождая своими желаниями, надеждами, желанием лучшей доли для себя и своего народа, от чего между смертными и небожителями всегда есть связь. С точки зрения Меритта, «боги» были никем иным, как жалкими паразитами, жрущими дармовую энергию, излучаемую обманывающими себя людьми, мечтающими о несбыточном и надеющимися на чудо. Отожравшись, боги получали возможность воздействовать на материальный мир, что и делали, чтобы получить больше энергии от верующих в них людей. Такое поведение было палкой о двух концах, так как ментальные образы, отсылаемые вместе с молитвами, оказывали формирующее влияние на образ «богов», включая склад их характера.

С Райдзином, Фудзином и Сунь Укуном история была чуть другой. Образ близнецов часто использовался в храмах и монастырях, посвященных войне, либо в качестве охранников какого‑либо сакрального места, довольно далеким от обычного «субъекта поклонения». Сам же Царь Обезьян был не «натуральным» богом, а возвысившимся приматом, получившим просветление. Братья не хотели иметь ничего общего с человеческой паствой, полагая себя полноценными и независимыми от веры смертных существами. Эти мысли в целом и объединили их с Сунь Укуном. Предпосылки для этого у всех троих были, как и результат – три могущественных сущности, не заинтересованные в эксплуатации смертных.