Книга Азраила

– Честно? – спросила я, отступая назад. – В тысяче мест. Каден считает, что он близок к тому, чтобы найти Книгу Азраила.

– Что? – Ее глаза практически вылезли из орбит. – Книгу? Ту самую, которую он ищет целую вечность?

– Ага. Но на данный момент я сомневаюсь, что это возможно. Прошло столько времени, а он до сих пор ее не нашел, понимаешь? Книга, мягко говоря, очень древняя, да и война была не вчера.

Она отступила назад, слегка покачав головой.

– Я всегда думала, что такая вещь очень надежно спрятана.

– Да, насчет этого…

Она включила духовку, повернулась и снова посмотрела на меня.

– Дианна.

Я вытащила противень и пергаментную бумагу. Габби молча наблюдала за тем, как я выкладываю в ряд ломтики бекона.

– Итак, помнишь, я говорила тебе, что у Небожителей есть что‑то вроде своей иерархии?

– Дианна. Что ты сделала?

– Не совсем я, но Алистер…

Она положила одну руку на бедро, а другой провела по лицу.

– О боги.

– Я думаю, мы можем найти путь в Арариэль и таким образом приблизиться к Лиге, а значит, и к Книге, которая, по его мнению, существует.

– Что, если это произойдет? Что за этим последует?

Я пожала плечами и снова прошла мимо нее, чтобы взять со стола две чашки. Налив нам кофе, я ответила:

– Честно говоря, не знаю. Каден говорит, что в ней ключ к открытию миров. Он хочет, чтобы мы стали нормальными. Чтобы нам больше не пришлось прогибаться под Небожителями и находиться в вечном страхе перед Лигой.

– Прогибаться? – Я увидела ее изумленное выражение лица. – А люди не пострадают?

– Габби, ты же знаешь, я не допущу, чтобы с тобой что‑то случилось.

– Я знаю, но как насчет всех остальных, Ди? Если эта Книга якобы создает нормальные условия для него и ему подобных…

– Для нас, – вставила я, приподняв бровь. – Во мне столько же от Кадена, сколько и в тебе.

– Нет. Мне не нужна кровь, и я не ем людей ради власти.

Слова повисли в воздухе. Габби была права. Ей не нужна была кровь, в отличие от нас, даже если моя диета в последнее время не включала в себя смертных. Габби была другой; она была бессмертной, но смертной по своей натуре. После обращения я спросила у Кадена, почему Габби не такая, как Тобиас, Алистер или я. Он сказал, что она была так близка к смерти, что те части, которые должны были сделать ее подобной нам, были уничтожены. Ее срок жизни был куда дольше обычного, но она не могла менять облик, и ее потребности отличались от наших.

Габби была другой, но намного лучше любого из нас. Кажется, единственной силой, которой она обладала, была эмпатия. Я не знаю, как описать это иначе. Ей всегда удавалось успокоить человека, ее слова были в своем роде целительными. Ее голос, ее прикосновения вселяли надежду, а одно ее присутствие умиротворяло даже самого недовольного пациента. Она не была монстром, как мы. Нет, она была ангелом, рожденным из самого жестокого мрака.

– Габби, беспокоиться не о чем. Книги не существует. Прошли столетия после войны Богов и падения Раширима. Ничего не сохранилось, что бы ни думал Каден.

На мгновение она задержала на мне взгляд, в ее янтарных глаз читалось беспокойство.

– Надеюсь, ты права, Ди. Надеюсь.

Я мягко улыбнулась.

– Эй, я же старшая сестра, помнишь? Я всегда заботилась о нас и всегда буду. А еще я всегда права.

Она фыркнула, закатила глаза и отхлебнула кофе.

– Итак, о Рике, – сказала я, глядя на нее через пар, поднимающийся из моей чашки.

– О боги, опять ты за свое, – сказала она.

– Я всеми руками за хороший секс, но ты ведь понимаешь, что это временно? То есть я очень рада, что ты наконец с кем‑то спишь, но я не хочу, чтобы повторилась история с щенком, которого ты приютила несколько лет назад. Он прожил долгую счастливую жизнь и умер от старости, а ты все равно оплакивала его почти шесть лет.

Габби отвернулась, услышав сигнал духовки, оповестивший нас о том, что вкусный завтрак готов. Затем она открыла дверцу холодильника и наклонилась, чтобы достать что‑то из продуктов.

– Во‑первых, я любила эту собаку. – Она повернулась и посмотрела на меня через плечо. – А во‑вторых, почему это обязательно должно быть временно?

– Габби, мы ведь об этом уже говорили. Если ты хочешь серьезных отношений, то тебе нужно искать партнера из Параллельного мира. Рик смертен. Он состарится, а ты навсегда останешься молодой и прекрасной. Как он отреагирует, когда увидит, что с течением лет у тебя не появляются морщины и пигментные пятна, а на волосах нет и намека на седину?

Она открыла морозильник, достала что‑то похожее на булочки, прежде чем снова повернуться ко мне.

– А что, если я попрошу Дрейка его обратить?

Я едва не подавилась кофе при упоминании его имени. Схватив бумажное полотенце, я вытерла рот.

Старательно избегая зрительного контакта, она вытащила форму для выпечки из шкафа.

– Погоди, что? Ты хочешь сделать Рика существом из Потустороннего мира? Габби, это же навсегда! Ты не можешь просто взять и превратить своего парня в вампира!

– Ну… – Она сделала паузу и заправила несколько прядей волос за ухо. – Я хочу, чтобы Рик по‑настоящему вошел в мою жизнь. Может, мы даже поженимся.

Должно быть, потрясение отразилось на моем лице слишком явно, потому что Габби закусила губу – явный признак того, что она нервничает и боится моей реакции. Я не отвечала, потому что не знала, что сказать. Да, они флиртовали какое‑то время, но похоже, Габби хотела навсегда связать с ним свою жизнь. После войны Богов правила и обычаи сильно изменились. Брак стал не просто клочком бумаги, в котором говорилось, что вы связаны друг с другом. Теперь это значило куда больше. После свадьбы молодожены буквально превращались в родственные души.

– Габби… – начала я, когда она поставила булочки в духовку и повернулась ко мне.

Она подняла руку, прервав меня прежде, чем я успела продолжить.

– Дианна, я знаю, что для тебя это неожиданность, но тебя не было несколько месяцев. Мы с Риком стали очень близки, и кое‑что изменилось. Он был рядом со мной еще до того, как я увидела в нем нечто большее, чем просто друга. Он был рядом в те дни, когда мне было трудно встать с постели из‑за тяжелой работы. Он был рядом в те дни, когда мне было грустно и тяжело. Кажется, я в него влюбилась. – Она улыбнулась собственному признанию. – Я знаю, что для тебя все звучит глупо, но…

– Это не так, – сказала я, чувствуя боль из‑за того, что я пропустила эту часть ее жизни.