Книга Азраила
– Нет, но у моей смерти есть смысл. Она вернет Самкиэля.
Мое сердце громко забилось.
– Ты имеешь в виду того Самкиэля?
Он был настоящим? Черт возьми. Зекиэль не ответил, поэтому я снова его встряхнула.
– Разве он не Губитель мира?
Колено Зекиэля взметнулось вверх, коснувшись моего живота. Я согнулась пополам, и он вырвался из моей хватки. Его кулак врезался в мою щеку достаточно сильно, чтобы я отлетела в сторону. Я приземлилась на задницу и повернула голову к нему.
– Атос, Дихсин, Криэлла, Нисмера, Фартар, Ксеор, Унир, Самкиэль, впустите меня в Астераот! – воскликнул Зекиэль.
Астераот? Нет! Это небесное измерение, далеко за пределами времени и пространства. Твою мать!
Он взглянул на меня в последний раз, и я увидела в его глазах слезы. Он запрокинул голову к небу и вонзил кинжал себе в грудь. Через секунду я уже стояла рядом с ним, но было слишком поздно. Мои пальцы едва коснулись серебряной рукояти, прежде чем он повернул лезвие. Его тело напряглось, татуировки на коже загорелись. Свет устремился к центру его груди, а затем взорвался ярким, ослепительно‑голубым лучом, устремившись прямо в небо. Я подняла глаза рукой и отвернулась.
Спустя мгновение я оглянулась, ожидая снова увидеть луч, но меня встретила только тьма. Я посмотрела на свою руку и на серебряный клинок, который я все еще сжимала в ладони, – клинок, покрытый кровью человека, которого больше здесь не было.
– Что ты сделала?
Я подняла голову, увидев, что Каден смотрит на меня из разрушенного здания. Он держался за стену дома, его одежда была изорвана после попыток вырваться из серебряной ловушки. То, что я увидела в его глазах, заставило меня сомневаться во всем, что я знала раньше, и наполнило меня ужасом. Впервые за много веков я увидела в его глазах страх.
8. Лиам
Останки Раширима за два дня до возвращения
Это происходило почти каждую ночь. Каждую ночь мое тело погружалось в сон вопреки моей воле. Каждую ночь сны атаковали мое сознание. Пока я спал, комната сотрясалась от энергии, исходящей от моего тела. Резная деревянная мебель гнулась, в конце концов разлетаясь на части, щепки и обломки усеивали и без того разрушенную комнату. Я не мог в полной мере контролировать свою силу, и так продолжалось уже некоторое время. Меня одолевали кошмары о прошлых сражениях, давно начавшихся и давно оконченных. Но сегодня все было по‑другому. На этот раз обычный сон, начавшийся с залитого кровью поля битвы, перерос в нечто иное.
Броня покрывала меня с головы до ног. Она была достаточно прочной, чтобы выдерживать мощные удары чудовищ, с которыми мы сражались, и достаточно легкой, чтобы нам было легко передвигаться. Земля под моими ногами затряслась, заставив громадных тварей замешкаться. Это длилось всего мгновение, но именно эта секунда решила их судьбу.
Я взмахнул острым как бритва мечом, отрубив головы двум Иг’Моррутенам, принявшим обличие змей. Они упали на землю, из их тел сочилась зеленоватая кровь, а из ран, нанесенных моим клинком, валил пар. Боги‑предатели призвали наших заклятых врагов Иг’Моррутенов на помощь в восстании, и это стоило нам многих жизней.
Поле боя было охвачено пламенем, и это лишало меня возможности отчетливо видеть происходящее. Огонь пожирал все на своем пути, и мое сердце обливалось кровью при виде того, во что превращался наш разрушенный мир. Оглушительный грохот ударил мне в уши, сопровождаемый вибрацией некого большого предмета, приземлившегося прямо позади меня. Я развернулся, подняв меч в ожидании встречи с очередным врагом.
Богиня Криэлла заблокировала мой удар своим палашом[1].
– Отдыхай, Самкиэль.
Она опустила клинок, вытерев его о свою бежевую броню. Ее длинные каштановые волосы выбились из‑под помятого шлема. Криэлла была одной из самых свирепых богинь Раширима.
Я опустил оружие, вокруг нас бушевала битва. Я видел на ее коричневой коже брызги серебряной и голубой крови богов и Небожителей – они напоминали первобытный нательный рисунок. Она была залита нашей собственной кровью.
– Сколько?
Криэлла подняла шлем, открывая часть своего лица. Ее взгляд был прикован ко мне, пронзительные голубые глаза смотрели прямо мне в душу. Она покачала головой.
– Очень много. Иди к отцу. Если он падет, нашему миру придет конец.
Больше она ничего не сказала. Ее кожа засияла серебряным светом, и она ворвалась в самое сердце битвы.
Я подался вперед, поймав себя на мысли, что миры рушатся у меня на глазах. Боги умирали, их тела вспыхивали и сгорали, как миниатюрные звезды. Насколько хватало глаз, полыхал Раширим. Когда‑то богатые, плодородные горы и долины превратились в безлюдную пустыню. Здания из чистого золота, наши дома и наш город теперь сожжены, разбиты и разрушены.
С громким воем над нами пролетел чудовищный Иг’Моррутен, ответственный за пламя, поглотившее наш мир. Огонь вырвался из его пасти – он продолжал жечь то, что осталось от Раширима. Это была крылатая смерть и достаточно большая мишень.
Серебряные линии на моей коже засветились ярче, когда я поднял копье и направил в него всю свою силу. Я крепко держал оружие над головой, чувствуя, как дрожит моя рука. Еще один взмах крыльев, и зверь исчез за черным облаком. Я терпеливо и сосредоточенно ждал, пока он сделает круг и вернется. Он уничтожал любые здания и постройки, которые видел, чтобы полностью стереть наш народ. Но в тайне от Иг’Моррутенов и богов‑предателей мы с отцом отправили выживших на ближайшую пригодную для жизни планету.
Вспыхнул еще один столб пламени, и я услышал взмах крыльев. Я последовал за звуком и, увидев кончик крыла и хвоста, метнул копье. Я затаил дыхание, когда ярко‑серебристый снаряд исчез, пронзив собой воздух. Раздался громкий, оглушительный крик – мое оружие попало в цель. Зверь упал. Его тело приземлилось рядом с тушами его собратьев, раздавив некоторых из них своим внушительным весом.
[1] Палаш – рубяще‑колющее клинковое холодное оружие с широким к концу, прямым и длинным клинком.
