Книга Азраила

– Когда он в последний раз здесь появлялся? – спросил он, поворачиваясь к Тобиасу.

Глаза Тобиаса впились в вампира, а губы растянулись в ухмылке.

– Это было давно, мой господин. Месяцы назад.

Каден кивнул, уголки его губ скривились.

– Месяцы.

– Да, – вампир снова прочистил горло. – Но на последних собраниях его место занимал принц.

– Да, его брат. И где он сейчас?

– Он не смог приехать. Оба хотели быть здесь, уверяю вас, но чтобы справиться с некоторыми нынешними проблемами, требуется сильная рука.

Слова казались вынужденными, словно он знал, что произойдет, если он солжет.

– Я понимаю, – сказал Каден.

Раздался всеобщий вздох облегчения – напряжение среди сидящих за столом спало. Но не для меня и не для кого‑либо, кто действительно знал Кадена.

– Трудно сохранять равновесие, особенно в такие времена. По сравнению с былым величием сейчас наша численность совсем невелика. Опасность, тревога и страх берут над нами верх. Вот почему мы должны держаться вместе. – Он наклонился вперед, и стук прекратился. – Вы понимаете, о чем я?

Вампир кивнул.

– Да. Я согласен.

Ложь.

Каден медленно улыбнулся угрожающе‑белой улыбкой. Он ударил рукой по столу, и комната содрогнулась. Входные двери захлопнулись, лишив нас возможности выйти. Стол раскололся пополам, отбросив нас в стороны, и зал наполнился густым дымом. Никто и не думал пошевелиться – все оставались на своих местах. Если они и чувствовали страх, то всеми силами этого не показывали. Они знали, что их ждет, – больше всего на свете Каден ненавидел слабость. Он, король, возвышался над созданной им бездной – полой, гулкой ямой.

Я сглотнула подступивший к горлу ком, наблюдая за происходящим. Я видела мерзкие ухмылки Тобиаса и Алистера. Температура повысилась, яма в центре комнаты заполнилась дымящейся лавой. Дым клубами поднимался к потолку, а на поверхности лопались горячие вулканические пузыри.

– Вперед. Залезайте.

Каден указал вампирам на яму.

– Ты сумасшедший, – прошипела женщина‑вампир, пока другая судорожно осматривала комнату в поисках другого выхода.

Другие существа не пытались помочь. Сейчас гнев Кадена был направлен не на них, и им совсем не хотелось это менять.

Смех Кадена эхом разнесся по заполненной дымом комнате, и он положил руку себе на грудь.

– Неужели? Или я просто не люблю непокорность? Дианна. – Мои глаза метнулись к нему. – Не будешь ли ты так любезна помочь нашим друзьям?

Я медленно повернула голову к вампирам и, не сводя с них глаз, встала. Мои руки были прижаты к бокам, пока я шла в их направлении. Существа из Потустороннего мира явно чувствовали себя некомфортно, когда я проходила мимо, но их лица оставались непроницаемыми. Я была оружием Кадена. Я обладала силой. Они это знали, и я это знала. Я была клинком из огня и плоти.

Голос Кадена вновь разнесся по залу.

– Возможно, у меня проблемы с доверием. Видите ли, это не единственный раз, когда у вашего короля возникают неудобства. Учитывая наши временные рамки и то, что мы должны сделать… – Я остановилась рядом с одной из женщин‑вампиров, и она подняла на меня наполненные страхом глаза. – …У меня просто не может быть слабостей.

Она закричала, когда я схватила ее за руки и потащила к яме. Ее острые каблуки несколько раз зацепили меня за голень, когда она пыталась сопротивляться, но борьба была недолгой. Я бросила ее через край ямы, и ее крики длились всего несколько секунд. Упав в огненную жидкость, ее тело на мгновение охватило пламя, а затем она исчезла под толщей лавы.

Другой вампир проскочил мимо меня в бессмысленной попытке убежать. Я молниеносно вскинула руку, выпустила когти и проткнула ему живот. Он захрипел, его тело обвилось вокруг моей руки, и, схватив меня за запястье, он встретился со мной взглядом. Его глаза были наполнены страхом и болью, когда я подняла его и бросила в огонь.

Третьего постигла та же участь. Он пытался сбежать, пытался бороться, но в конце концов его крики о пощаде отразились от обсидиановых стен бессмысленным эхом, и он исчез в огненной лаве. Я вытерла когтистой рукой забрызганную кровью щеку и подошла к последнему живому вампиру в комнате. Он сдался, зная, что выхода нет и бежать некуда. Он просто свернулся клубочком на каменном полу. Я схватила его за лацканы пиджака, подняла и повернула к себе, удерживая у края ямы.

Слезы отразились в его желтых глазах.

– Пожалуйста, – прошептал он, – у меня семья.

Семья. Слово эхом отозвалось у меня в голове, и я почувствовала, как мои клыки втягиваются. Жажда крови хватала меня за ноги, умоляя сдаться, спустить с цепи моего зверя. Семья. Это слово пульсировало во мне, напоминая, что это – не я. Каждый удар моего сердца предназначался ей, и только воспоминание о ее существовании спасало меня от безумия. Семья. Вместе с этим словом в голове зазвучал смех моей сестры, а вместе с ним пришло и воспоминание.

Габби хохотала, в то время как я безуспешно пыталась засунуть ей в рот кусочек попкорна.

– Для сверхсущества ты просто мазила, – хихикнула она, бросая в меня целую горсть попкорна.

Я слегка ударила ее по ноге.

– Эй, вообще‑то я профессиональный убийца!

Она снова расхохоталась.

– Ну конечно! Ты плакала в конце «Медальона».

– Это был грустный фильм с грустным концом. Ты выбираешь ужасные фильмы.

Мы часами смеялись над этим дурацким фильмом. Мы устроились на роскошном диване, который я подарила ей на выпускной, и навели беспорядок в квартире, которую она так любила. Выпускной Габби прошел несколько месяцев назад, и с тех пор я ее не видела.

Боль от этой мысли вернула меня к реальности. Я несколько раз моргнула, глядя на вампира, которого держала над бездной, и окружающая картинка вновь стала четкой. Семья. За туманным дымом мелькнуло два алых огонька. Все было ясно без слов. Не медли, не думай, просто убивай, потому что если Каден почует во мне слабость, он заберет и ее. Не прерывая зрительного контакта с Каденом, я убрала когти с шеи вампира и позволила ему исчезнуть в бездне.

Каден улыбнулся. Затем он закрыл портал, и стол вернулся в исходное положение вместе с застывшими на месте гостями. За спиной раздался скрип двери, а остатки дыма просочились в холл. Некоторые из присутствующих закашлялись и поправили свои стулья – раздался неприятный скрежет камня об пол.