Королевская школа. Ледышка

А он не совсем ледяная глыба, как мне думалось.

Эдвард заметил меня мгновенно. Что‑то сказал свите, те развернулись и скрылись за беседкой. Вот это мне в нем нравилось больше всего – он ограждал меня от своей личной жизни. Не оскорблял прилюдно, общаясь с фаворитками. Не танцевал с ними на балах, не приглашал к трону, а за столом, на торжественных обедах, если они и сидели, то далеко от нас. Даже Фенистра, всегда находившаяся рядом со мной, не могла обнаружить девушек и в очередной раз похвалить их красоту и роскошь нарядов.

В отличие от Эдварда, мой отец не пытался щадить чувства матери, хотя ей и было плевать на похождения мужа. Его фаворитки были ее фрейлинами. Они вместе завтракали, обедали, на балах танцевали с отцом и стояли рядом с троном, сверкая подаренными им драгоценностями.

К Эдварду же я испытывала двоякое чувство. Ревности точно не было. Я не люблю жениха, а он не любит меня. Увы, любовь не является обязательным атрибутом отношений между королем и королевой. С другой стороны – мое уважение он уже заслужил, даже притом что разговаривали мы от силы раз в месяц. Заслужил не словами – поступками.

– Добрый вечер, ваше высочество. – Жених подошел ближе и коротко учтиво поклонился. От него чуть‑чуть пахло алкоголем. Значит, я не ошиблась – они развлекаются. Что ж, королю тоже нужно хоть когда‑нибудь отдыхать.

– Ваше величество. – Я сделала реверанс. – Чудесная погода, не правда ли?

– Да, чудесная, – отозвался он.

Вечер и вправду был великолепным. Стояла середина лета, солнце клонилось к горизонту, жара спала, а воздух наполнился терпкими насыщенными ароматов парковых цветов. Я очень любила это время. С моря дул небольшой бриз, наполняя воздух влажной прохладой.

Я застенчиво теребила пояс легкого светлого платья. Мы впервые оказались с женихом наедине. Это смущало, в голову не приходило ничего путного, о чем бы можно было поговорить, а вспоминать шаблонные рекомендации из учебника по этикету не хотелось. Эдвард мне казался таким высоким, взрослым, серьезным. Против него я чувствовала себя маленькой глупой девочкой.

– Ты уже хорошо разговариваешь по‑альтерански, – произнес Эдвард мягко, – акцент почти не ощущается.

– Спасибо, ваше величество.

И вдруг он совершил нечто по‑настоящему странное, чего я от него никак не ожидала. Он вдруг по‑мальчишески улыбнулся и легонько щелкнул меня по носу.

– Почему ты все время такая серьезная, Лия? Ты хоть иногда улыбаешься?

Я потупила взгляд и прошептала испуганно:

– Иногда…

Сердце суматошно заколотилось.

– Говори мне, если тебе что‑то нужно, не бойся. Или, если стесняешься, моему секретарю. Если хочешь, можешь взять мобиль с водителем – съездить к морю или на обзорную экскурсию в Королевскую школу. Там сейчас каникулы, учеников нет, вся школа будет в полном твоем распоряжении.

– Правда? – У меня в груди защемило от радости. Я подняла глаза и робко улыбнулась.

– Ваше величество. – Из‑за кустов вдруг вывалилась грузная фигура Фенистры. – Прошу меня простить, но ее высочеству пора отдыхать.

Эдвард перевел взгляд на мою фрейлину и чуть скривился.

– Хорошо, если нужно, то я не держу. – Он поклонился и вдруг спросил: – Так что насчет моря?

– Я бы очень…

– Лие вредны морские прогулки, – встряла Фенистра, – у нее слабое здоровье.

Эдвард пожал плечами. Еще раз на меня посмотрел, кивнул каким‑то своим мыслям и отправился назад к друзьям.

– Сколько раз тебе говорить не гулять одной по парку, – отчитывала Фенистра, таща за собой в детское крыло дворца, – ты специально подстерегала короля? Навязывалась ему? Тебе должно быть стыдно, Лия. Девушка должна быть скромной и незаметной. Не вешаться на мужчин, а потерять девственность только в первую брачную ночь. Если Эдвард тебя обесчестит и передумает жениться, то кто потом тебя возьмет? Будешь старой девой.

– Как вы? – не удержалась я. Радужное настроение от разговора с женихом испарилось, словно его и не было.

Фенистра сильно сжала мой локоть цепкими толстыми пальцами. От острой боли руку прострелило до плеча. Я даже не поморщилась. Привыкла к ее выходкам. А багровые синяки скроют длинные рукава платья.

– Берегись, Лия, – прошипела она, склонившись к моему уху, – в моей власти так тебя оскандалить, что тебя отправят домой незамедлительно.

– Да, леди де Морей, – тихо пролепетала я смиренным тоном, – извините.

Больше всего на свете я боялась того, что Эдвард найдет себе другую невесту и отошлет меня домой. Я была готова на что угодно, только бы остаться в Альтее. Вести себя скромно, послушно, быть тише воды ниже травы. Даже унижаться перед Фенистрой.

Потом, спустя годы, я поняла, как по‑дурацки это выглядело. Как глупо я смотрелась, пытаясь строить из себя ту, которой не являлась. Пытаясь угождать гадкой озлобленной женщине и понравиться тому, кому не было тогда до меня никакого дела. Глупо и жалко.

– Перед сном вспомни‑ка номера с пятнадцатого по тридцатый правил этикета для благородной девушки.

Если я думала, что Фенистра, проводив меня в спальню, упокоится, то ошибалась.

Я встала в центр комнаты и начала декламировать:

– Благородная девушка не должна первой здороваться, начинать разговор…

– Не должна смотреть в глаза, задавать вопросы…

– Ни жестом, ни взглядом, ни телом не выдать своего интереса к собеседнику или теме разговора…

И так далее. Фенистра специально выбрала эти пункты, так как именно они относились к общению между мужчиной и женщиной. Точнее, беседе между ними.

Как же я ее ненавидела! Ненавидела ее ежевечерние лекции: как мне повезло, что такую некрасивую принцессу из далекой бедной страны сделал невестой великий король Рем. Я должна быть рада. Если бы Эдвард не был самой наивыгоднейшей партией, то Фенистра уговорила бы отца отказать Рему и выдать меня за Куртана. И что я обязана родить не менее четверых наследников, как моя мама.

– Кстати, Селесту она родила в пятнадцать, поэтому нечего бояться, – добавляла она скептически и фыркала: – У женщин в вашем роду отменное здоровье.

С этим трудно поспорить. Не помню, чтобы в детстве я болела, хоть в королевском замке Островерха зимой было холодно и сыро, а по коридорам гуляли зверские сквозняки.

Другой ее любимой темой было «королеве необязательно учиться, и школа ей ни к чему». Хорошо хоть, жених твердо намерился меня туда отправить и не обращал внимания на советы Фенистры, сказанные словно вскользь и мимоходом. Более настойчиво говорить она боялась. Король умел одним взглядом пришибить к полу, не только мою фрейлину, но и любого из важных советников, вьющихся вокруг него на балах и требующих очередного согласования какого‑то указа.