Коварный уклонист. Книга пятая

– Н‑на зловещего убийц‑цу, – мучительно икнула в конце фразы Стелла, совсем неиллюзорно от меня шарахаясь. Волди согласно мяукнул, но остался сидеть рядом. Видимо, из сочувствия.

 

– Во! То, что нужно! – еще сильнее разулыбался революционер, – Постой так еще немного, у тебя взгляд всё злее и злее становится. Я почти готов обосраться от страха!

 

– Тьфу! – выразил я свои чувства, сдирая с лица полумаску. Дышать тут же стало легче. Снятая шляпа позволила ветру овеять потные уши, принося дополнительное блаженство. Про остальное тело думать не хотелось, внутри кожаного гроба была натуральная парилка.

 

– На первое время пойдет, – деловито добавил Басх, прекращая дурачиться. Его разные глаза сощурились в раздумье, – Давайте выдвигаться. Кастор, нужно, чтобы ты не снимал этот наряд. Всё новое, нужно разносить.

 

Сделав шаг, я зверски заматерился. Широкие и высокие копытные подошвы были настолько непривычны, что почувствовал себя начинающим акробатом в цирке. Но, с другой стороны, по горячим уверениям Стеллы, которой я доверяю куда больше, чем Басху, меня теперь не отличить от человека. Невысокого, но плотного и относительно широкоплечего. Черт, придётся разнашивать эту мобильную баню. Более того, придётся к ней привыкать. Тренироваться двигаться.

 

– Ладно, аргументы принял, буду мучиться, – со вздохом признал я, вызывая легкую улыбку у полугоблинши, чтобы тут же её обломать, – Будем вместе страдать, Стелла!

 

– Это почему?! – тут же возмутилась она, приняв вид встревоженного суслика.

 

– Потому что лошадей у нас две штуки. Будешь меня нюхать всю дорогу. Кстати, куда направляемся?

 

– Крейвенхольм, – продолжающий улыбаться Крюгер, заложив руки за спину, наслаждался зрелищем, как я, пыхтя и ругаясь, пытаюсь естественно шагать в этом наряде, – Этот городок мне идеально подойдет для нового начала.

 

– И что будем делать? – отняв у до сих пор пребывающей в шоке девушки свою старую рубаху, я вытер пропотевшее лицо.

 

– Захватим в нем власть, конечно же, – с деланным безразличием пожал плечами Михаил Басх, – У меня теперь нет времени на медленную и осторожную раскачку. Нужны люди, связи, ресурсы. Больше всего нужны гонцы. Так что будем рисковать и действовать быстро. Поехали, не будем терять время!

 

– Фу… М… Кастор, ты уже пахнешь! Кожей и потом! Пусть с тобой Волди едет, а я посижу с мистером Басхом! Можно? Можно?!

 

– Терпи, терпи. Это еще цветочки…

 

Глава 3

 

На подъезде к Крейвенхольму пятеро одетых в одинаковую военную форму людей деловито и с шуточками вешали блондинистую даму пышных форм. Дама, пылая гневом и страхом, брыкалась, мыча сквозь туго примотанную к лицу тряпку, силилась разорвать путы на руках и ногах, судорожно выгибаясь в разные стороны, но её палачей это лишь веселило, а задержки, вызванные тем, что благодаря усилиям дамы её то и дело упускали на траву, воспринимались мужиками даже с легким позитивом. Сама дама была одета в фиолетовое надорванное платье, из‑под которого топорщилась кружевами какая‑то ночнушка.

 

Веселье было в самом разгаре, хоть и обещало скоро закончиться – жертву уже подволокли к дереву, на толстой ветке которого болталась петля, и теперь вчетвером хватали за разные части пышного тела, тщась поднять на нужную высоту. Пятый мужик лежал на этой самой ветке, держал в руках петлю, в готовности накинуть её на поднимаемую к нему шею.

 

– Доброго дня, господа, – спокойным тоном поздоровался с ними Крюгер, едущий на корпус впереди нас, а затем, совершенно не изменившись в голосе, сказал мне через плечо, – Будь добр, убей этих мужчин.

 

Твою мать!

 

Выхватить из просторных карманов уже стократно проклятого мной плаща пистолеты, да всадить по пуле в совершенно не ожидавших ничего подобного разумных с расстояния метров в пять‑шесть, было сущим пустяком. Куда сложнее было удержать охреневшую от внезапного грохота лошадь, нервические движения которая усугубила заоравшая с перепуга Стелла, вцепившаяся руками мне в бока со всей своей силой юности. Наконец, угомонив женщин и лошадей с помощью мата и поводьев, под возню и стоны слегка придавленной павшим с ветки и вовсю агонизирующим телом одного из вешателей, я зверем посмотрел на невозмутимо наблюдающего за происходящим революционера, из‑за спины которого осторожно выглядывал мой питомец.

 

– Какого черта, уважаемый? – произнес я самыми нецензурными словами из всех, что скопом лезли на язык, а затем грязно выругался, шлепнув госпожу Заграхорн по нервной ляжке за лишние телодвижения и звуки, из‑за которых мы чуть не слетели с взбесившейся лошади.

 

– Я не мог издали определить, кого тут вешают, – обосновал свою кровожадность человек, с кряхтением спрыгивая со своей лошади, – Видишь ли, Кастор, это чрезвычайно важная для нас особа.

 

– Если её вешали, значит, она уже перестала быть важной особой! – плаксиво, но очень логично заметила полугоблинша, с обидой потирая пострадавшую ляжку.

 

– Вот да, – встал я на сторону подопечной, бредя вслед за партнером к продолжающей возиться на траве даме.