Ледащий

Марина подошла к дверям своей квартиры и полезла в сумочку. И вот тут внезапно вспомнила: ключи она оставила секретарше главного врача для навязанного ей постояльца. Замоталась на работе и забыла. «Надеюсь, он хотя бы дома», – подумала Марина и нажала копку звонка.

Вдалеке послышались шаги, дверь открылась, и перед женщиной предстал Несвицкий в тонком свитере, спортивных брюках и ее переднике в цветочек.

– Добрый вечер, Марина Авенировна! – улыбнулся он хозяйке. – Проходите, мойте руки, будем ужинать. Я тут у вас немножко похозяйничал. Надеюсь, вы не будете в претензии.

От такого заявления женщина слегка опешила и только покачала головой. Бросив сумку на комод в прихожей, она сняла туфли и отправилась в ванную, а спустя минуту появилась в кухне. Постоялец к тому времени избавился от передника и предстал перед ней у накрытого стола.

– Присаживайтесь, Марина Авенировна, – указал рукой на стул. – Сейчас мы предадимся греху чревоугодия, – он снова улыбнулся. – Не знаю, как вы, но я проголодался.

Марина присела и осмотрела стол. Салат из свежих овощей, пшеничный хлеб, нарезанная тонко ветчина, два сорта сыра и вяленая колбаса. Тарелки украшала зелень – веточки укропа и петрушки. Возле них стояли бутылки с этикетками на иностранных языках. Вдобавок в комнате витал дразнящий запах чего‑то вкусного. Женщина сглотнула.

– Откуда все это богатство?

– Купил на рынке, – объяснил Несвицкий, присаживаясь напротив. – Он тут недалеко, и выбор неплохой. Все свежее. На горячее подам тушеную картошечку с парной свининкой. Этот поросенок еще утром хрюкал, как мне сказали. Что вы предпочитаете на аперитив? Коньяк, ликер? Есть джин сухой, английский.

– Их тоже продали на рынке? – хмыкнула Марина.

– Трофейные, – пожал плечами Николай. – Своих солдат Германия снабжает хорошо. Но тем, кто с нами этим поделился, аперитивы больше не понадобятся. Так что?

– Коньяк, – подумав, выбрала Марина.

– Поддерживаю, – одобрил Николай и наполнил рюмки. – Ну, за знакомство!

Коньяк был мягким, ароматным и с легким карамельным вкусом. Скользнув по пищеводу, он наполнил желудок теплотой. Марина взяла вилку и закусила ветчиной, подумав, подцепила ломтик сыра… Отдала должное салату, заправленному ароматным свежим маслом из подсолнечника. Николай не отставал. Закуска быстро исчезала.

– Горячее! – сказал Несвицкий и навалил ей в чистую тарелку горку желтого картофеля с кусками мяса.

«Я столько никогда не съем!» – подумала Марина, но даже не заметила, как съела. Картофель пропитался соком мяса, стал мягким и рассыпчатым. Во рту он просто таял. Ну, очень вкусно!

– Дижестив! – сказал Несвицкий и вновь наполнил рюмки. – В Западной Европе живут неправильные люди и пьют они после еды – для лучшего пищеварения. Чего с них, варваров, возьмешь? Но что‑то в этом есть.

– Вы бывали в Западной Европе? – спросила у него Марина.

– Доводилось.

– Говорите на иностранных языках?

– Французский, английский и немецкий – в совершенстве. На испанском и итальянском объясняюсь и могу читать, но письменностью не владею. Грамматика у них довольно сложная.

«Ничего себе! – подумала Марина. – У меня английский, как в анкетах пишут, „со словарем“. Латинский не считается – на нем никто не говорит».

– Вы хорошо готовите, – сказала вслух.

– Когда один живешь – и не тому научишься, – пожал плечами Николай.

«Он не из родовых, – подумала Марина. – Или изгой».

– Скажите, Николай Михайлович, – спросила, отхлебнув из рюмки. – Зачем вы это все устроили? – она кивнула на тарелки. – Ужин приготовили, купили дорогих деликатесов? На рынке все недешево.

– Хотел к вам подлизаться, – улыбнулся Николай.

– Для чего?

– Меня вам навязали в постояльцы. Не думаю, что вы охотно согласились. Так что постарался смягчить вам огорчение.

– Я не огорчилась, – качнула головой Марина. – Просто… Как вам сказать… После смерти мужа в этом доме не было мужчин. Я привыкла жить одна. А теперь не знаю…

Она внезапно всхлипнула и зарыдала.

– Марина Авенировна!..

Спустя минуту она пришла в себя и обнаружила, что сидит, уткнувшись лицом в грудь мужчины, и плачет, а тот гладит ее по голове и шепчет что‑то успокаивающее. Марина отстранилась.

– Извините! Не следовало мне сегодня пить, – она вздохнула. – Расклеилась и вспомнила Сережу.

– Вы часто плачете о нем? – спросил Несвицкий.

– Почти что каждый день.

– Это очень плохо.

– Почему? – обиделась Марина.

– Не даете душе его уйти в чертоги Господа. Ваш Сергей давно бы был в раю, но вы не отпускаете его и держите возле себя. Нехорошо.

– Откуда знаете, что Сергея ждут в раю? – насупилась Марина.

– А где ж еще? Мне сказали, что он погиб во время операции, спасая человека. Это так?

Марина подтвердила.

– Евангелие помните? Нет больше той любви, аще кто положит душу за друзей своих. Таких, как он, церковь почитает мучениками, которые, минуя мытарства, идут прямой дорогой в рай. А вы ему не позволяете.

– Уверены?

– Священник объяснил мне, когда я жену похоронил.

– У вас была жена?

– Да, – он замялся, но потом кивнул. – Я гораздо старше, чем выгляжу, Марина Авенировна.

– Насколько?

– Не могу сказать. Утратил память – вернее, часть ее в результате асфиксии. В бою засыпало землей. Что‑то помню, а что и нет. Но уверен, что мне не восемнадцать лет.

«В этом нет сомнения, – подумала Марина. – В восемнадцать так не говорят».

– Жена погибла под обстрелом?

– Умерла от рака.

– Но вы же волхв! И не смогли спасти?

– Увы. Хотя и сделал все, что мог.

– Ах, да! – она кивнула. – Корпускулы здоровья не убивают раковую опухоль – наоборот, ускоряют рост новообразований. Проверено. Вот при ранениях… Что мне делать, Николай Михайлович? Как отпустить Сергея?