Мир охоты и крови
– Ого! – Николас запрыгнул на диван и привстал на носочках, чтобы получше рассмотреть верхний ряд фотографий. – Это из нового?
– Да, дал детям домашнее задание, связанное с фотографией, и половина из них потом подарили мне все, что сделали.
– Очень мило, – пробормотала Твайла.
– Погоди, детям? – недоверчиво уточнил Кит. – Каким еще детям? У тебя что, есть дети?!
– Так, – выдохнул Фройтер, проигнорировав искателя. – Меня всегда предупреждают, если хотят наведаться, и в случае чего у вас будет время сбежать, а пока оставайтесь, я не против.
Кит уже собирался открыть рот, но Фройтер щелчком пальцев лишил искателя голоса и невозмутимо продолжил:
– И примите душ, от вас несет не только хаосом. Нет, Нико, ты не будешь красть одежду из магазина, – добавил он, заметив, как изменилось лицо сальватора. – Одолжу вам что‑нибудь из своего, вроде должно подойти. Но для тебя, Твайла, у меня ничего нет. Не против, если я попрошу у Лукреции?
Кит возмущенно всплеснул руками, однако все его проигнорировали.
– Только скажи ей, что я как‑нибудь потом расплачусь.
Фройтер спросил:
– Есть аллергия на что‑нибудь? Попрошу Лукрецию купить еды.
Искатель вцепился в плечо Николаса и начал яростно трясти его, будто прося немедленно вмешаться в контроль магии над ним, но сальватор с улыбкой воскликнул:
– О, я так давно хотел попробовать что‑нибудь из корейской кухни! Только не очень острое, и побольше мяса и…
– Ты в курсе, что многие блюда корейской кухни сами по себе острые? – заметила Твайла.
Кит затряс Николаса еще сильнее.
– Правда?.. Ладно, тогда пусть Лукреция сама решает. У меня аллергии нет. Разве что на очень настойчивых и глупых искателей.
– Принято к сведению, – заключил Фройтер, легким движением руки заставив искателя застыть на месте. – Твайла, милая, иди в душ первая. Думаю, Лукреция будет минут через двадцать.
– Ничего не ломай, ничего не ломай… – бормотала себе под нос Твайла, регулируя воду до нужной температуры. – Фройтер будет расстроен, если ты что‑нибудь сломаешь…
Безумное желание выбрать какой‑нибудь объект и уничтожить его, разбить в щепки, терзало ее эти четыре дня. Твайла была уверена – еще чуть‑чуть, еще одна фраза этого глупого и нетактичного искателя, и она сломает ему шею, швырнет в него острый камень, разобьет голову о какой‑нибудь угол или сделает что похуже. Но она держалась, уговаривала себя быть спокойной и терпеливой не только ради Николаса, но и ради господина Илира – он бы не одобрил таких довольно радикальных методов, хотя определенно согласился бы, что искателю следует следить за языком.
Твайла похлопала себя по мокрым щекам. Сначала она стояла под горячей водой, смывшей всю грязь и запах чужого хаоса, после – под холодной, но даже такой контраст не помогал сосредоточиться и привести мысли в порядок. Ее бросало из одной крайности в другую так долго, что она потеряла счет времени, хотя старалась считать секунды и даже минуты – еще один способ держать себя под контролем.
Этот глупый и нетактичный искатель не виноват в том, что случилось с господином Илиром. Николас сказал ей об этом сразу же и очень аккуратно попросил Твайлу сначала думать, а потом действовать, но она всегда только и делала, что думала. Хотелось хоть раз поддаться эмоциям и хорошенько врезать кому‑нибудь. Стычки с демонами, которые пытались убить ее, не считались.
Твайла сползла по стенке и села, уперев лоб в колени. Правый рог болел даже спустя шесть дней после того, как его сломали. Каждая капля воды ударяла по нему не хуже острых шипов и когтей демонов, но Твайла терпела. Уж лучше эта боль, чем та, что разрывает изнутри, когда она видит глупого и нетактичного искателя.
– Спокойно… – пробормотала она, сжимая коленки так сильно, что короткие когти проткнули кожу. – Все будет хорошо…
Вряд ли что‑то действительно будет хорошо. Господин Илир мертв, король Джевел тоже, Первая исчезла. Твайла надеялась, что искатель перестанет обвинять ее в том, чего она не делала. Надеялась, что сумеет понять, действительно ли Маракс виноват в смерти господина Илира. Надеялась, что сможет доказать это и, что самое невероятное, после ее оставят в покое. Ей не хотелось вечно скрываться, но уж лучше так, чем постоянно быть под наблюдением. Лерайе, наверное, могла бы помочь, да только она где‑то затаилась. Хотелось верить, что в этом мире, но если нет… Твайла старалась не думать об этом. Но иногда все‑таки сдавалась и начинала размышлять: что, если Пайпер открыла Переход? Что, если она…
В дверь постучали так резко, что Твайла испуганно вскрикнула и едва не поскользнулась, пытаясь подняться. Раздался жизнерадостный женский голос:
– Солнце мое, я нашла тебе лучшие шмотки во всем Денвере!
Сначала Твайла нахмурилась, не понимая, зачем Лукреции было соваться в Денвер, а после вспомнила, что Фройтер вообще‑то живет в Денвере. Раньше и особняк Гилберта располагался недалеко, но был перенесен в Лос‑Анджелес и скрыт за тысячами заклинаний и барьеров так хорошо, что Твайла не смогла узнать, даже в каком именно районе он находился.
– Солнце, – Лукреция вновь требовательно постучала, – выходи, никто не будет подсматривать!
Кое‑как извернувшись, пытаясь прикрыться, Твайла протянула руку к двери и повернула замок.
– Дай сюда!
Лукреция с мученическим вздохом протянула бумажный пакет. Твайла быстро швырнула его на пол и снова закрыла дверь на замок, еще пару минут просидев в тишине, и только потом вылезла из ванной. Она отбросила все мысли, пока сушила волосы постоянно выключающимся феном и рассматривала новую одежду, но не могла не думать о том, как расплачиваться. Может, опять придется искать драу, которые понадобятся девушке. Или всего за ночь выследить тех, что воруют товар из ювелирного магазина, где работает Лукреция, чтобы к утру никто не заметил пропажи. Твайла надеялась, что ее попросят о чем‑нибудь, с чем она точно сможет справиться и не пострадать в процессе.
И следовало бы уже объяснить Лукреции, что не обязательно каждый раз выбирать слишком дорогую одежду. Лукреция наверняка только и ждала возможности рассказать Твайле, почему облегающая кофта лазурного цвета так идеального сочетается с черными брюками с высокой талией.
– Выглядишь великолепно! – радостно пискнула Лукреция, стоило демонице выйти в коридор.
