Мир охоты и крови

В одной из камер бесконечного жуткого коридора, скованная по рукам и ногам, лежала девушка. Изорванная одежда, пропитавшаяся кровью и потом, золотистые волосы, теперь напоминавшие солому, и мутный взгляд светло‑голубых глаз, направленный на Гилберта.

– О боже мой… – пробормотал Енох, остановившись рядом. – Она… жива?

Шерая принялась магией разрушать металлические прутья, за которыми оказался барьер, очень напоминавший магический.

Они старались как можно меньше говорить о том, что кто‑то из демонов сумел заручиться поддержкой магов, потому что это могло посеять панику. К тому же они не знали наверняка, правда ли это. Николас несколько раз говорил, что это мог быть Иснан, предположив, что тот связан с Ренольдом, но Гилберту нужно было нечто большее, чем догадки.

Когда барьер был разрушен, Гилберт подлетел к едва дышавшей девушке и аккуратно приподнял ее голову, укладывая на своих коленях.

– Не следует ли ее убить? – тихо поинтересовался Енох.

– Тронешь ее – и я сам тебя убью.

Енох вскинул ладони. Шерая возилась с цепями, не обращая внимания на мгновенно изменившуюся атмосферу.

– Коалиция ей заинтересуется, – бросила она, переключаясь на кандалы вокруг болезненно худых и израненных ног девушки.

– Я знаю.

– Точно хочешь этим заняться? Мог бы передать заботу о ней кому‑нибудь другому.

– От Лэндтирса ничего не осталось, никто ее не защитит и не поддержит.

– Но это сделаешь ты?

Шерая не могла не понимать, что девушка нужна им. Если демоны прятали ее здесь, значит, она нужна была им для какой‑то цели. Возможно, даже то, что они ее бросили, было частью их плана, но это не означало, что Гилберт позволит Сонал из рода Арраны, принцессе Лэндтирса, и дальше гнить в камере.

На самом деле Шерая переживала за него – думала, что Гилберту будет тяжело находиться рядом с девушкой, буквально воскресшей из мертвых, которая должна была стать частью рода Лайне. И что та, когда заговорит, наверняка будет очень злой и спросит, почему ей помогает Гилберт, а не он.

– Просто освободи ее, – пробормотал Гилберт, заметив, как Сонал пытается пошевелить рукой. Он мгновенно поймал ее хрупкую ладонь, покрытую гниющими ранами и струпьями, со сломанными и вырванными ногтями, и несильно, успокаивающе сжал. Изобразив самую дружелюбную улыбку из всех, которая только была в его арсенале, он произнес: – Пожалуйста, потерпите немного, Ваше Высочество. Мы обязательно…

– Фортинбрас? – совсем тихо прохрипела Сонал. – Это вы?

Гилберт шумно вдохнул. Шерая продолжила аккуратно ломать кандалы магией, а Енох с невозмутимым выражением лица вышагивал за пределами камеры, будто высматривал опасность, и делал вид, что ничего не услышал. Сонал слабо сжала ладонь Гилберта и повторила:

– Фортинбрас, я…

– Я Гилберт, – кое‑как выдавил юноша. – Гилберт, помните, Ваше Высочество?

Вряд ли она помнила. Да и повзрослевший Гилберт и впрямь напоминал Предателя в те времена, когда он еще был просто Фортинбрасом из рода Лайне.

– Что?.. Где…

– Тише, Ваше Высочество. Потерпите немного, мы вот‑вот вас освободим и доставим к целителю.

– Но где…

– Потом, Ваше Высочество. Все вопросы – потом.

Если он вообще доживет до этих вопросов. Если Сонал вдруг не впадет в истерику и не попытается наброситься на него. Если он сумеет выдержать огромные пласты воспоминаний, наваливающихся от одного вида принцессы.