Мир охоты и крови
Шерая была не согласна с этим. Когда исчезла Пайпер, Кит рассказал им, что случайно увидел воспоминания Йоннет и что чувствовал то же, что и сальватор. Он будто занял ее место и в полной мере прочувствовал, как Третий сальватор пытался успеть к умирающей Йоннет, как много магии он вкладывал, чтобы удерживать порталы для тех, кто нуждался, и с какой скоростью закрывал бреши. Кит выглядел подавленным, говоря об этом, а затем подключился Эйс и стал яростно доказывать то же самое. Проверить, действительно ли все происходило так, как видели Кит и Эйс, было невозможно, но о принципах работы кристаллов памяти Шерая знала достаточно. Возможно, кристалл Йоннет был лишь небольшой частью того объяснения, в котором нуждался Гилберт, но он отказывался принять его без доказательств и вряд ли примет сейчас, если Шерая напомнит.
Она не верила, что в какой‑то момент в сознании Третьего сальватора что‑то сдвинулось настолько, что он впустил в Сигрид легионы демонов. Такой мощью не мог обладать даже сальватор Времени.
Но если она скажет об этом сейчас, Гилберт не поверит, отвернется и закроется, и она никогда больше не сможет до него достучаться. Даже если Кемена была права, говоря о лживой любви, Шерая не хотела расставаться с этим чувством.
Она верила, что ее любовь настоящая, и была готова вечность отдавать ее Гилберту.
– О боги, – выдавил он, растерянно оглядываясь по сторонам, будто опомнился. – О боги, боги, боги… Зачем я все это сломал?.. Боги, Шерая! – Он впился в ее плечи, придвинувшись ближе, и уставился на нее глазами, полными слез. – Прости меня, прости! Я не хотел, правда… Не понимаю, как я…
Гилберт не менее сильно страдал из‑за стыда практически за каждое свое действие. Этого чувства не было, когда он жил в Сигриде – оно появилось уже во Втором мире, когда он методом проб и ошибок заново строил свою жизнь, заслуживал доверие коалиции и пытался привести мысли в порядок. Гилберт умел казаться уверенным, но только самые внимательные замечали, когда он был по‑настоящему растерян и напуган или стыдился того, что делал, даже если его действия были нормальными для конкретной ситуации.
– Все хорошо, не переживай. – Шерая без возражений притянула юношу к себе и крепко обняла. – Мы все исправим.
– Там были книги…
– Купим новые.
– Но мне их подарила ты, – дрожащим голосом возразил Гилберт.
– Подарю еще раз.
– И посуда… там же был радданский фарфор…
– Его у нас полно.
– И я разбил стул…
– Не ты его разбил, а он оказался слишком хлипким.
Шерая медленно гладила его по волосам, аккуратно убирая из них щепки и кусочки штукатурки, запутавшиеся в чернильных локонах. Гилберт уткнулся лицом ей в плечо и тихо всхлипывал, напоминая мальчишку, который когда‑то признался ей, что боится спать в темноте. Странно, что об этом он сказал ей, а не Горацию, братьям, сестре или родителям, но Шерая быстро нашла решение – расписала стены его спальни во дворце Ребнезара сигилами, которые складывались в древнюю балладу о храбром воине, и ночью она светилась мягким серебряным светом, разгоняя мрак.
Шерая никогда не смогла бы помочь Гилберту так, как ему помогла бы семья, но старалась изо всех сил. Этот мир мог быть жесток к ней и кому угодно, но только не к Гилберту – и Шерая была готова сделать все от себя зависящее, чтобы защитить его и подарить чувство безопасности.
– Я только уточню, – пробормотал Кит, для чего‑то прикрываясь ламинированным листом меню. – Ты знаешь человека, который может помочь?
– Ага, – уверенно отозвался Николас.
– Почему тогда мы сидим в «Тако Белл» и… что? Ждем, пока она уже что‑нибудь выберет?! – возмущенно воскликнул Кит, махнув меню в сторону Твайлы.
– Посоветуешь какой‑нибудь соус? – невозмутимо уточнила демоница у Николаса.
– Попробуй томатный, он очень вкусный.
– Отлично, спасибо.
Искатель взвыл от отчаяния, но на него сразу же возмущенно уставилась пожилая леди за соседним столиком. Обычно Кит был достаточно вежливым с людьми пожилого возраста, но только не сегодня. И не в ближайшие несколько дней, если уж быть совсем откровенным.
Какой адекватный человек будет чувствовать себя нормально в присутствии демоницы? Это не злая маленькая собачка, которая скорее сама умрет от страха, пока будет тявкать, это демоница – темное создание, сплетенное из хаоса, чистой ярости и ненависти. И эта демоница уже почти пять минут выбирала себе соус к тако.
– Да закажи ты этот чертов соус! – не выдержал Кит, хлопнув ладонями по столу.
– Закрой рот, пока я не выбила тебе зубы! – не осталась в долгу Твайла и спустя всего мгновение елейным голосом продолжила: – Я впервые в таком месте, так что хочу насладиться моментом и хорошо провести время…
Николас добродушно рассмеялся и уставился в окно, будто улицы Ирвайна[1]были в сотни раз интереснее кошмара, разворачивающегося на глазах у простых жителей, даже не подозревающих, какое чудовище находилось рядом.
Что самое странное, Кит начинал сомневаться, что Твайла – чудовище.
Она вела себя как человек: говорила, ела, ходила, шутила, спала, завернувшись в одеяло, точно в кокон, и ворчала на Николаса, пытавшегося разбудить ее в шесть утра. Кит и сам был бы недоволен, если бы кто‑то попытался разбудить его в шесть утра, и сильно испугался, когда понял недовольство Твайлы.
Кит каждый день против своей воли видел ее клыки и когти, рога (левый целый, правый сломанный) и черные белки глаз с красными зрачками. Он видел сотни, тысячи демонов, но никто из них не визжал от радости, когда уличная кошка подходила к ним и терлась об ноги, никто не стоял под дождем, пока люди пытались найти укрытие, никто не общался с драу так, будто те были давними друзьями. Демоница вела себя так, будто была человеком, но не забывала угрожать отгрызть Киту ухо или сломать руку, если он еще раз скажет, что должен убить ее.
Кит постоянно напоминал себе: он – искатель, а она – темное создание. Ее следует убить до того, как она навредит кому‑нибудь, до того, как хаос возьмет верх над разумом, наличие которого Твайла демонстрировала каждый день их безумного поиска.
[1] И р в а й н – город в округе Ориндж штата Калифорнии, США.
