Мшел. Книга 1. Нэбутори

– У нее есть самогон. Она сказала, что поставит банку в чапыжнике возле колонки – передала жена итоги разговора.

– Чапыжнике, – усмехнулся Дмитрий. – Давно не слышал этого слова.

– Хорошо, что она долго не сопротивлялась.

– Так я ее уже давно подготовил.

Дмитрий поехал дальше. Старался не дотрагиваться локтем до ручки, но стоило забыться, как он автоматически ставился на привычное место. Из‑за того, что оно было жидким, возникал непроизвольный брезгливый рефлекс, передергивание плечами. Салон все сильнее наполнялся неприятным запахом, начинающим раздражать нос. Дмитрий открыл свое окно. В салон попала пыль, но выдула концентрат неприятного запаха.

Они миновали последнюю деревню перед конечным пунктом. Присутствие Нэбутори в салоне автомобиля становилось все заметнее. Начал скользить руль в руках. То, что называлось кожаной оплеткой на нем, на самом деле оказалось умелой пластиковой имитацией, как и «кожаные» сиденья. Дмитрий «пятой точкой» ощущал, как кресло под ним начинает менять свои свойства, превращаясь в жидкость. Скорость, с которой микроб размножался и поглощал пластик, пугала. За тридцать минут он добрался до всего, что было «съедобного» в салоне машины.

– Ай, пап, пакет из‑под чипсов потек, – выкрикнул Данил.

– Выбрось в окно, – приказал отец.

Сын послушался, открыл окно, наполнив салон еще большим количеством пыли. Выбросил упаковку, взвившуюся в воздух ярким пятном.

– Может, не надо было, – предположила Татьяна.

– Теперь уже не имеет значения. Мне кажется, зараза уже повсюду.

Впереди показалась деревня Митяево, в которой жила мать Дмитрия. Населенный пункт был небольшим, дворов сто, и те наполовину пенсионерские. Своей почты не было, клуба не было, школу закрыли лет десять назад. Из признаков цивилизации имелся ларек и вышка сотовой связи, высившаяся на холме в паре километров. Дмитрий остановился у колонки, до сих пор рабочей. Зашел с подветренной стороны, чтобы не распространять микробов на источник пресной воды, имеющий стратегическое значение в условиях надвигающейся эпидемии. Схватил банку самогона и чуть ли не бегом вернулся в машину. Отдал ее Татьяне и съехал в заросли клена, растущие на спуске к старице.

– Сначала я иду с пацанами. Слежу, чтобы они обтерлись как следует, сам оботрусь, а потом ты, – распорядился Дмитрий.

– А потом мы голышом будем ждать, когда мама принесет одежду? – предположила Татьяна.

– Куда деваться. Мы должны поступать сознательно, чтобы мне еще не припаяли заражение деревни и все убытки, которые она понесет после этого.

– Это какой‑то треш, – возмутился Данил.

– Это нормальная мера безопасности, которая позволит нам не притащить в дом бабушки заразу. Даст Бог, отсидимся в этой глуши без серьезных последствий. Но надо постараться. Идемте, пацаны.

Дмитрий вышел из машины с банкой самогона в руках, салфетками для протирания панели и бумажником. Нашел заросли погуще, чтобы сыновья не стеснялись матери, и стал раздеваться. Они под недовольные вздохи последовали его примеру.

– Нагибайтесь, я помою вам головы, – приказал отец.

Первым решился на эту процедуру Данил. Отец обильно смочил салфетку в спиртном и стал мочить ею волосы сына. Благо у него были короткие волосы, и не потребовалось большого количества санитарной жидкости.

– Теперь мочи свою салфетку, отжимай не очень сильно и протирай себя, не пропуская ни одного сантиметра. Терпи, если будет щипать.

– Хорошо, – нехотя согласился старший сын.

Дмитрий переключился на Арсения. У того волосы были длиннее. С ними пришлось помучиться. Еще ему попало в глаза, и он начал орать.

– А ну терпи, – приказал отец. – Орешь как девчонка. Трись дальше сам и помни: если пропустишь и принесешь заразу в дом бабушки, единственный телефон, на котором ты сможешь поиграть, остался только у нее.

– А как же наши?

– Наши все, мы их заразили. Они останутся умирать в машине. – Напомнив самому себе про телефон, Дмитрий понял, что упустил одну важную деталь. – Тань, слышишь меня?

– Да, что хотел?

– Переведи все деньги с моей карточки и со своей на материну карту. Телефоны придется оставить в машине.

– Блин, как жаль.

– Иначе нельзя.

– Ладно, сейчас сделаю.

Дмитрий начал мыться. Самогон оказался очень крепким. Сбивал дыхание, испаряясь с лица и шеи. Щипал веки, губы, лез в глаза. Арсений был прав, ощущение не из приятных. Они закончили процедуру. Напоследок Дмитрий протер бумажник с документами и карточками, вынимая их и протирая каждую.

– Тань, давай ты. Выходи из машины, оставляй в ней все и раздевайся, – прошипел Дмитрий, словно его могли услышать.

– А как же моя косметика?

– Оставляй без сожаления. Ты мне нравишься любая, а больше тебя никто не увидит.

– Уйдите подальше, я стесняюсь. – Она хлопнула дверкой.

– Идите, пацаны, в те кусты, поищите там грибы, ягоды, – приказал сыновьям Дмитрий. – И аккуратнее, не наткните свои причиндалы на сучок.

– На су́чек, – на ходу переделал его фразу Данил.

– Поговори мне, тинейджер. – Отец посмеялся, но остался доволен чувством юмора сына.

Супруга разделась и стала мочить свои шикарные длинные волосы.

– Дим, помоги мне, – шепотом попросила она мужа. – А то нам самогона не хватит.

Дмитрий подошел.

– Нагибайся над банкой. Становись прямо на колени, – попросил он.

Татьяна, нехотя и кряхтя, оперлась чистыми коленями на прошлогоднюю прелую листву. Муж стал разбирать ее волосы на локоны и опускать их в банку. Процедура заняла несколько минут. Затем он помог ей обтереться со спины. Они были так заняты санитарными мероприятиями, что не заметили, как на спуске появилась старушка, подгонявшая к реке уток.

Мало того, что она могла испугаться голых людей, внезапно появившихся в лесу, бабуля могла подловить заразу и растащить ее по деревне.

– Пойду шугану старуху. – Дмитрий отдал жене салфетку. – Заканчивай без меня.

– Дим, ты голый.

– Это будет для нее дополнительным стимулом.