Мшел. Книга 1. Нэбутори

– У нас вчера под вечер все закрутилось. Я с утра проехался, вчерашнюю выручку собрал, все было тихо. А к обеду в городе появились военные патрули. Заходили в магазины, выгоняли людей и заставляли закрывать. Им, по ходу, разрешили в особых случаях пускать в дело оружие, потому что я слышал, как стреляли. К вечеру на улицах уже была тишина. А я своими глазами видел фуру с облезшей облицовкой.

– Я уже таких машин много повидал. Видать, к нам сюда раньше попала зараза. Вчера вечером в квартире неподалеку произошел взрыв, думаю, так уже появилась эта зараза. Еду запасай и воду, без всего остального можно прожить.

– Этим я и собрался сегодня заняться. Без машины сложно будет, но что‑нибудь придумаю.

– Удачи тебе.

– И тебе.

Андрей отключился. Как он и думал, продукты запасать надо было до начала карантина. Сейчас это уже проблематично. Он поблагодарил Бога за разумение и уставился в телевизор уже с более легким сердцем. Чайник закипел. Андрей налил себе чай с молоком и достал из холодильника рыбный пирог, купленный еще два дня назад. Купил горячий в пекарне рядом с домом, но его привередливые женщины постоянно придумывали себе диеты, поэтому он постепенно доедал его в одиночку.

Вспомнил про оставленную на дороге машину и посмотрел в окно. Она стояла без колес, на кирпичах. Какие‑то идиоты потащили заразу к себе. Глупость и жадность – первые причины любой проблемы. Андрей пил чай и читал бегущую строку, в которой давалась более объективная картина происходящего. Видимо, она была направлена на аудиторию, умеющую читать, и потому была более правдивой. Дуракам же все подавалось в картинках.

«Во Владивостоке объявлена высшая степень экологической опасности. Город находится в полной изоляции с целью недопущения расползания эпидемии». «Транссибирская магистраль объявлена карантинной зоной. Движение транспорта запрещено». «Президент издал указ о введении в стране чрезвычайных мер в связи с распространением эпидемии». Это только то, что разрешили подать в эфир, а на самом деле картина происходящего была намного безрадостнее, но панику допускать никак нельзя.

На кухню зашла младшая дочь.

– Че ешь? – спросила она.

– Пирог. Будешь?

– Давай, пока Катька спит, – обрадовалась дочь.

– Она что, не разрешала тебе есть? – удивился отец.

– Угу. Сказала, что у меня нет силы воли, и я буду толстая, и у меня никогда не будет нормального парня.

– Это у нее сейчас одни парни на уме. Ешь, сколько хочешь, никого не слушай. – Андрей отрезал ей хороший кусок и налил чай. – Неизвестно еще, когда в следующий раз будем есть такой пирог.

– Все так плохо? Магазины не будут работать? – наивно поинтересовалась дочь.

– Я не знаю, как будет, но лучше готовиться к худшему, чтобы не оказаться в сложной ситуации.

– Может быть, и собачий корм не придется есть, – решила Оксанка.

– Может. – Андрей снова посмотрел в окно, словно хотел увидеть в нем подсказку, сколько продлится эпидемия, и вздохнул.

– Не переживай, пап. Все будет хорошо. – Дочь правильно поняла его непроизвольный вздох.

Андрей по‑отцовски погладил ее по голове.

– Я не сомневаюсь, Ксюх, что все будет хорошо, но попотеть придется.

Он переключил телевизор на мультфильмы. Ксюха сразу же заинтересовалась ими. Андрей умылся, побрился, оделся и собрался выйти на улицу. Наталья проснулась, услышав подозрительное движение.

– Ты куда? – спросила она с беспокойством. – Не слышал, что ли, про карантин?

– Я только на крыльце постою. Узнаю, как дела, заодно понюхаю, не началось ли у кого по нашему подъезду.

– Смотри домой не притащи, – предупредила жена.

– Я осторожно.

Андрей закрыл за собой дверь на замок. Он не думал, что в городе так рано завелись мародеры, но хотел начать приучать себя к осторожности. Жизнь кардинально менялась, куда она могла повернуться, какие выгоды люди могли искать в приближающемся беззаконии, можно было только догадываться. Он спустился пешком до подъездной двери и в ней столкнулся с Петровичем с первого этажа. Мужчина растерялся и стал неуклюже что‑то прятать за спину.

– Привет, Андрюха, – поздоровался он.

– Привет. Чего у тебя там? Ружьишко? – догадался Андрей по размеру чехла.

– Блин, глазастый, спалил. – Петрович не стал препираться. – Да, ружье. Было прикопано до случая. Кажется, он наступает. Не говори никому, пожалуйста.

– Издеваешься? – оскорбился Андрей. – Было бы у меня сейчас ружье, даже без регистрации, я был бы очень рад. Даже лучше, если без регистрации. Никому на ум не придет изымать.

– Это верно. Ладно, пойду, пока еще кто‑нибудь не увидел.

– Давай. Как думаешь, Петрович, власть удержит ситуацию под контролем? – спросил Андрей ради желания узнать, насколько его взгляды и других отличаются.

– Был бы уверен, не стал бы откапывать. – Он постучал по ружью. – И тебе советую подстраховаться.

– А где взять?

– Надо подумать. – Петрович открыл свою дверь.

– Угу. – Андрей вышел на улицу.

Птицы пели как никогда. Возможно, они так пели и раньше, но стихший городской шум, создаваемый нескончаемым потоком машин, иссяк, дав шанс пернатым заявить о себе. На детской площадке играли несколько детей с мамашами. По тротуару шел мужичок с пакетом, ношение которого с сегодняшнего дня было под запретом.

– С пакетом нельзя, – напомнил ему Андрей.

– Тебя не спросил, – резко ответил мужичок и пошел дальше.

Население, пережившее прекрасные времена, разучилось думать глобально. Понимать, что каждый есть часть целого и крепость социума напрямую зависит от действий каждого. Андрею и раньше претили люди, обособляющие себя от общества, особенно когда требовалось единение ради решения глобальной задачи. Как правило, хороших людей среди эгоистов никогда не было. Либо неудачники‑маргиналы, либо люди, ставящие во главу угла удовлетворение своего эго. Стоя на крыльце, он ясно представил, как общество в скором времени будет вынуждено защищать себя. Уже сейчас надо было начинать присматриваться к соседям, ко всем, кто живет во дворе. Как только перед людьми замаячит перспектива голода, ни один нормальный папаша не останется сидеть дома и ждать, когда власти принесут ему поесть.

Андрей перебрал в уме знакомых и вдруг вспомнил, что отдыхал на озере с семьей полицейского, не последнего человека в городском ведомстве. Они по пьяни обменялись номерами, но всерьез Андрей никогда не собирался звонить. Одно дело отдых, другое – работа. Наверняка у человека уже были свои знакомые, давние, проверенные, а его желание набиться в друзья могло выглядеть как попытка завязать блат. Андрею нечего было предложить взамен, поэтому он даже не вспоминал о нем после.