Новичок 2. Чемпион
А, впрочем, это может и повредить моей будущей заокеанской карьере. Как‑никак сейчас время дикой НХЛ, той самой, в которой у каждой команды в составе есть тафгай. Игрок‑полицейский, который не даёт в обиду лидеров своей команды и если надо сразу лезет в драку.
А если у меня будет репутация игрока, который и сам может как следует помахать кулаками, то меня, наверняка, будут такие вот тафгаи ловить чуть ли не в каждой игре.
Да и вообще, если мне не изменяет память, сейчас за океаном действует негласный запрет на драки, да и вообще на грубость, с теми, кто делает настоящее шоу. Тот же Гретцки, по‑моему, так вообще ни разу за карьеру по лицу не получал.
Потому что боссы лиги знают, что голы и передачи великого канадца и создают привлекательность лиге.
* * *
С составом старший тренер определился очень и очень быстро. Буквально три двусторонние игры, и вот уже на базе в Новогорске остались только те, кто будет заявлен на турнир. Всего 23 человека. Два вратаря, шесть защитников и тринадцать нападающих.
И я, и Женя со Стасом, конечно, в состав попали. Как‑никак в руках тренеров было уже готовое игровое сочетание, и к нам с Виноградовым нужен был третий.
Им стал рижский динамовец Витолиньш, который в своё время доставил нам немало хлопот во время матча в Свердловске.
По манере игры Харийс был похож на Лукиянова, так что проблем сыграться с ним у нас со Стасом не было никаких.
В итоге получалось, что в руках тренеров сборной будут две очень мощные и сыгранные тройки. Первой формально было звено Фёдорова. Могильный‑Фёдоров‑Буре, а второй мы. Витолиньш‑Семёнов‑Виноградов.
Про Буре надо сказать отдельно. Видимо, наш первый матч с ЦСКА стал своеобразным катализатором, который подстегнул карьеру Павла в ЦСКА. Во всяком случае, если до нашего первого матча он ни разу не появлялся в составе своей команды, то потом стал полноценным игроком основного состава, сыграв до зимней паузы 18 матчей, в которых он забросил семь шайб и отдал шесть результативных передач.
Это вкупе с тем, как отлично смотрелась вся тройка Фёдорова, не могло не привести к тому, что будущая русская ракета получила свой шанс в сборной уже в этом сезоне.
Вообще, у нас получилась очень молодая сборная, средний возраст которой был ниже всех остальных участников чемпионата.
Но при этом эта сборная была очень и очень талантливая, пять игроков которой железобетонно занимают места в стартовых составах двух лидеров чемпионата Советского Союза.
Пятнадцатого числа тренеры определились с капитаном команды. Им стал Сергей Фёдоров, хотя, наверняка, многие, да и я сам, хотели чтобы мой свитер украсила буква C, но нет. Тренерский штаб решил по‑другому, вместо капитанской нашивки я получил ассистентскую.
Первой тройкой нападения, пусть и формальной, моё звено с Виноградовым и Витолиньшем тоже не стало. Могильный – Фёдоров – Буре, вот какое сочетание формально считалось первым.
Хотя всем было понятно, что мне в любом случае придётся выходить против сильнейших центров соперника. Как ни крути, но у меня процент выигранных вбрасываний приближался к девяноста шести, совершенно невозможные цифры на самом деле.
В итоге у нас получилось четыре играющих звена. В советском хоккее не было ни намёка на ту глупость, которая тяжело заразила все уровни российского хоккея в десятых годах следующего века.
Никак биться‑бороться и разделения атакующих троек на играющие и сдерживающие тут не было и в помине. Притом не только на уровне молодёжной сборной но и первой.
Все тройки нападения были именно что тройками нападения, а не непонятными полузащитниками‑полунападающими.
Нет, конечно, и здесь было достаточно чёткое деление на двусторонних форвардов, которое умеют играть на обеих сторонах площадки, оборонительных, чьей задачей было играть против сильнейших звеньев соперника и отрабатывать в меньшинстве, и чистокровных прим‑балерин. Тех, о ком в НХЛ говорят, что это игроки, которые делают разницу.
Но в любом случае, безотносительно роли на площадке, все форварды советской сборной умели играть в нападении. И умели это делать хорошо. Забить могла любая тройка, и забить, играя против любого соперника.
* * *
Как только тренерский штаб определился с составом началось время контрольных игр.
Как оказалось, далеко не для всех зимняя пауза на игры сборных была именно зимней паузой. Сразу несколько московских клубов были спарринг партнерами и для нас, и для первой сборной.
Например, одиннадцатого и двенадцатого декабря мы провели сразу четыре контрольных игры. По две в день: утром и вечером. Пятнадцатого против Крыльев Советов, у которых уехавших в расположение сборной игроков заменили спартаковцы, а на следующий день уже со Спартаком, в чьём составе были игроки Крыльев.
А перед стартом турнира на призы «Известий», четырнадцатого декабря, уже молодежная сборная стала спарринг‑партнером для первой команды.
Сразу после этой игры, закончившейся вничью 8–8, мне удалось перемолвиться парой слов с Игорем Лукияновым, для него и Саши Каменского грядущая игра с ФРГ должна была стать дебютом. Илья Бякин в сборную вызывался регулярно, и пока мы доигрывали первую часть чемпионата даже успел слетать с ней в Берн на игры со Швейцарцами.
– И как тебе Тихонов? – спросил я у Игоря, когда обе сборные уже помылись, и выдалась свободная минутка, чтобы поговорить в холле малой спортивной арены Лужников, в которой мы и играли.
– Тиран, – усмехнулся Лукиянов, – гоняет и в хвост, и в гриву. Куда там нашему Сан Санычу.
– А что он вообще говорит про твои перспективы на олимпийскую сборную?
– Честно сказать, непонятно всё. Ты же сам видел, что я выходил в разных сочетаниях. И с Быковым с Хомутовым или с Каменским и со Светловым и Давыдовым.
Ну да, первые два звена у сборной были незыблемыми. Крутов, Ларионов, Макаров и Пряхин, Черных, Хомутов.
– Честно тебе сказать, Сань, – Игорь огляделся и, когда понял, что его никто не услышит, продолжил, – у меня такое чувство, что Тихонов взял меня в сборную исключительно с прицелом на то, чтобы я играл в одном звене с тобой.
– С чего ты взял?
– Да так, понял по некоторым его оговоркам. Если бы он не рассчитывал в будущем на тебя, то меня бы в сборной не было.
Игорь вздохнул и продолжил.
