Обезьяна с гранатой – 2

Перед премьерой Сергей почти не спал. Постановка, вначале воспринятая им как забава, незаметно стала для него важным и глубоко личным делом. Он проводил репетиции, обучал актеров, заказывал декорации и костюмы, следил за изготовлением сцены и занавеса – словом, крутился, как вьюн на сковородке. Хорхе временно освободил его от службы, и Сергей с утра до глубокой ночи носился как угорелый: просил, умолял, приказывал, льстил и хмурил брови. Самодеятельная труппа, заразившись его запалом, работала самозабвенно, не щадя себя.

Первоначальное мнение Сергея о кружке принцессы оказалось ошибочным. Среди ее пажей и фрейлин не оказалось детей высшей знати. Поначалу Сергей удивился, но потом сообразил. Наследник и Флоранс не учились в университете, но образование они получили блестящее – Хорхе постарался. Принцу и принцессе хотелось видеть в своем окружении равных по интеллекту людей. Среди высшей знати таковых не было. Их отпрыски не отягощали себя учебой. Зачем, если и без того богат с рождения? А вот неродовитые и небогатые дворяне своих детей учили. Канцлер брал образованных на службу, это открывало перспективы. Сергей подивился такому изящному ходу Хорхе. Он сформировал двор будущего императора, формально в этом не участвуя. Наследник станет опираться на молодую, образованную поросль, восприимчивую к прогрессу, и тогда старой знати придет конец. Не потому ли она так злобствует?

Пажи и фрейлины принца Сергею нравились. Они понимали его и беспрекословно слушались. Не потому, что к графу благоволил наследник. Они тянулись к человеку, каких прежде не видели: умному, знающему и веселому. Фрейлинам Сергей нравился и как мужчина. Они наперебой строили ему глазки и пытались флиртовать – в отсутствие Флоранс. При ней фрейлины вели себя паиньками.

Смена исполнителей прошла легко: Серж и Флоранс поменялись ролями с наследником и его подружкой. Выяснилось, что монологи юных влюбленных Эдуард и Джанет знают, более того – мечтают их сыграть. Принц и фрейлина взялись за дело с энтузиазмом, и стало ясно: Ромео и Джульетта в спектакле есть.

С Эдуардом у Сергея складывалось. Он убедился, что под маской принца скрывается застенчивый и умный мальчик, обожающий старшую сестру и отдающий ей первенство в силу превосходства ума, а не возраста. Сергея наследник тоже признал, внимал каждому его слову и во всем подражал. Джанет, видя это, даже ревновала.

В роль Тибальта Сергей вжился легко, а вот Флоранс – Кормилица удивила всех. Выросшая во дворце, она играла простолюдинку так весело и смачно, что труппа укатывалась со смеху. Оказалось, Флоранс вспомнила свою няньку – такую же веселую и острую на язык – и скопировала образ. Даже вечное упрямство принцессы, имевшей особое мнение по любому вопросу, не мешало делу. Все шло наилучшим образом, но Сергея тряс мандраж. На репетициях у них получается, а как выйдет перед публикой?

Волновались и другие артисты. В решающий день они выглядели бледными. Сергей, подумав, попросил подать вина и велел каждому немного выпить.

– Все будет хорошо! – сказал ободряюще. – Вы красивые, умные и очень талантливые. Мы заставим их плакать и смеяться по нашему желанию. Вот увидите.

«Детский сад», как мысленно называл Сергей свою команду, повеселел и заулыбался.

– Спасибо! – шепнула ему Флоранс. – Завидую тебе: совсем не волнуешься!

Он поманил ее и склонился к ушку.

– На самом деле я трясусь, – шепнул в свою очередь, – но они не должны об этом знать.

Он заговорщицки подмигнул. Она заулыбалась и благодарно пожала ему руку.

Слух о том, что дети короля готовят необыкновенное представление, разошелся по Киенне. Увидеть диковину пожелали многие. Правдами и неправдами знать пробиралась в зал. Когда Сергей глянул сквозь дырочку в занавесе, ему стало плохо. Зал оккупировала толпа, занявшая места не только у стен, но и вплотную подступившая к стульям для почетных гостей – тех, кого пригласил сам император. Среди последних Сергей разглядел много знакомых лиц. Заговорщики были представлены практически полным составом. «Надеть бы им наручники после спектакля!» – помечтал Сергей и скользнул взором по первому ряду. Там разместились самые доверенные – министры, сановники, лорд‑канцлер… Свободным оставалось только кресло императора.

Его Императорское Величество Бодуэн Второй появился, когда зал изошел от нетерпения. Тяжело опираясь на трость и подволакивая левую ногу, монарх вошел в широко распахнутые двери, и вельможи дружно встали. Вернее, как заметил Сергей, вскочили, как солдатики. Даже сейчас, постаревший и больной, Бодуэн вызывал у них страх. Император махнул рукой, призывая садиться, и проковылял к своему креслу. Сергей поразился тому, как изуродовала Бодуэна болезнь. Оплывшая фигура, обрюзгшее лицо с серой кожей. Живыми на нем были только глаза: внимательные и острые.

Император сел и сделал знак церемониймейстеру. Тот, зная, что Сергей наблюдает, махнул белым платком. По знаку Сергея слуги потащили в стороны занавес. На пустой сцене остался он один. Под ложечкой неприятно заныло.

 

– Две равно уважаемых семьи

В Вероне, где встречают нас событья, – начал он. –

Ведут междоусобные бои

И не хотят унять кровопролитья…

 

Помимо Тибальта, Сергей взял на себя роль хора. И вот сейчас, читая пролог, он скользил взглядам по лицам зрителей. Внимают. Пока настороженно: что за диковина? Ладно…

Готовя постановку, Сергей оставил ее в первозданном, шекспировском варианте. Грубые и неуклюжие шутки, которые тщательно вымарывали современные ему режиссеры, он не только сохранил, но и попросил актеров акцентировать. Исходил он при этом из очень простой мысли: общество Киенны по своему развитию и духу равнозначно Англии времен Шекспира. То, что нравилось современникам поэта, должно произвести впечатление и здесь. В верности своего решения он убедился, понаблюдав за реакцией публики в первые же моменты. Когда Самсон пообещал стереть в порошок «шавок Монтекки», оттерев молодцов в сторону, а девок засунув по углам, по залу побежали смешки. Уж больно комично смотрелся слуга Капулетти в роли покорителя слабого пола. Приободренный Самсон заявил, что он кусок мяса немалый и при этом в рамках отработанной мизансцены поднял руки, демонстрируя бицепсы. Бастиан, игравший Самсона – тот самый поэт, чьи стихи не понравились Сергею, – был чрезвычайно тощ, бицепсы у него следовало искать под лупой, и публика немедленно разразилась смехом. С этого момента Сергей понял: все получится.

Почувствовали это и актеры. Поймав кураж, они перестали трястись и заиграли в полную силу. Спектакль катился как по рельсам. Зрители смеялись, вздыхали, потрясенно молчали, а финальная сцена, когда Джульетта закалывала себя над телом Ромео, всех просто ошеломила. Сергей, подглядывавший из‑за кулисы, заметил, как по щеке императора покатилась слеза. Плакали и другие, в особенности женщины.

Занавес публика встретила овацией и криками. Актеры, выйдя на сцену, стали кланяться, чем вызвали еще большую бурю. Их долго не отпускали. Когда, наконец, все стихли, монарх поманил Сергея пальцем.

Тот не сразу понял, что жест предназначен ему и промедлил, но тут Хорхе, показал ему кулак. Сергей торопливо спрыгнул со сцены и поклонился императору.

– Хорхе очень хвалил тебя, – хриплым голосом сказал Бодуэн. – Говорил, что ты – человек больших дарований. Теперь я вижу, что не врал. Держи! – он снял с пальца перстень и сунул его Сергею. – Заслужил!

– Рад служить Вашему Императорскому Величеству! – отрапортовал Сергей.