Обезьяна с гранатой – 2

– Мы нашли ее в кустах рядом с зарезанными родителями в дне пути от Дурга, – пояснил Рей. – Местный барончик со стражей убили и ограбили арендатора. Барона со стражей мы повесили, а девочку пришлось забрать. Родственников у нее нет, а вилланам она – лишний рот.

– И ты молчал! – упрекнула Алэйне. – Я хочу видеть ее. Принесите! – велела она майордому.

Тот поклонился и вышел. Спустя короткое время служанка внесла перевязанный лентой сверток. Следом поспешал майордом. Оказавшись на руках юной маркизы, сиротка заулыбалась, показав маленькие зубки: два сверху и четыре снизу.

– Какая хорошенькая! – умилилась Алэйне. – Как ее зовут?

– Полин, – ответил Рей. – На Рождество ей исполнится годик. С ее помощью мы, кстати, нашли убийц. Услышав плач в кустах, свернули, увидели трупы и пошли по следам…

– Это Божий знак! – сказала Алэйне. – Мы не станем ее отдавать – оставим себе! Слышал, Оберон?

Рей от удивления икнул.

– Прикажи поставить в нашей спальне колыбель и найди девочке кормилицу и няньку!

Майордом поклонился, и они со служанкой вышли.

– Аль, – сказал Рей, после того как за ними закрылась дверь. – Это не кукла.

– Знаю, – кивнула жена.

– Удочерив Полин, мы примем на себя обязательства.

– Разумеется!

– Ты уверена, что полюбишь ее, как родную? Что не бросишь на руки слуг, когда появятся свои дети? Помнишь, как твой отец женился на мачехе, и ты оказалась ему не нужна? В семье прислуги Полин вырастет обычной девушкой и будет довольна своей судьбой. Если поманить ее титулом, а после забросить, она станет несчастной.

– Нет! – сказала Алэйне.

– Ты уверена?

– Да!

Алэйне встала и с девочкой на руках перебралась к мужу.

– Она тебе нравится? – спросила, кладя сверток ему на руки.

Рей не успел ответить. Полин, разглядев над собой мужское лицо, сморщилась и захныкала. Алэйне забрала ее, и девочка успокоилась.

– Видишь! – довольно сказала Алэйне. – Она признала меня!

– И все же… – начал Рей, но она перебила:

– Ты ничего не понял! Это воля Господа – даровать нам это дитя. Сначала он отвел нее руку убийц. Разбойники, зарезав родителей, не посмели тронуть девочку. Плач Полин привел вас и дал возможность свершиться возмездию. Ты не оставил ее вилланам и привез сюда, хотя путешествовать с ребенком хлопотно. Я хочу эту девочку! Она красивая и здоровая и скрасит мне разлуку с тобой. Я так тоскую, когда ты уезжаешь! Теперь у меня будет Полин. Не беспокойся о ней! Если Господь даст нам детей, она станет им сестрой. Это ведь так хорошо! Я росла одна у родителей, и мне так не хватало сестры или брата. Ну же, Рей!

– Ладно! – согласился он.

– Идем! – сказала она, вставая. – Я еще не проверила, как ты по мне соскучился…

 

Глава 2

 

Голенище зацепилось за подъем стопы и не хотело слезать. Сергей нагнулся, чтобы стащить сапог.

– Я помогу!

Леа, придерживая руками тяжелый живот, попыталась встать на колени.

– Не смей! – рявкнул он. – Говорил уже!

Глаза Леа наполнились влагой. Она всхлипнула и выбежала из прихожей. Сергей вздохнул и, стащив, наконец, проклятый сапог, в сердцах зашвырнул его в угол. Сунув ноги в тапочки, он умылся и прошел в столовую. Слуга отодвинул стул и поклонился.

– Где Леа? – спросил Сергей, усаживаясь.

– Хозяйка сказала, что не хочет есть, – сообщил слуга.

Сергей вздохнул и придвинул миску. Спустя полчаса, почистив зубы, он прошел в спальню. Леа лежала, отвернувшись к стене и укрывшись одеялом с головой. Сергей разделся и осторожно примостился рядом. Она не отреагировала. Тогда он ласково погладил ее по плечу.

– Прости, зайка!

Ответом ему был всхлип.

– Я много работаю и прихожу домой голодный и злой, – продолжил он. – Поэтому могу сорваться и накричать. Не сердись. Ты же знаешь: я тебя люблю.

– Неправда! – вздохнула она.

– Правда, правда! – заверил он и в доказательство чмокнул ее в затылок.

– Вы ругаете меня и перестали ласкать в постели, – сказала она. – Раньше такого не было.

– Это из‑за беременности, – сказал Сергей. – Тебе скоро рожать. Я не могу видеть, как ты с таким животом пытаешься встать на колени, чтобы стащить с меня сапоги. Из‑за этого я не могу тебя ласкать, хотя мне хочется. На этом сроке нельзя.

– Вы просто меня разлюбили! – вздохнула Леа. – Нашли себе графиню или герцогиню. Потому и приходите поздно. А я всего лишь дочь писаря, – она снова всхлипнула.

Сергей вздохнул и отодвинулся. Продолжать дальше разговор не имело смысла – кончится еще большими слезами. Он лег на спину и сцепил руки на затылке. На душе было скверно. Как ни обидно осознавать, но Леа права. Год тому назад, влюбившись в хорошенькую служанку, Сергей решил, что обрел счастье. Хотел даже жениться. Канцлер запретил: брак с простолюдинкой ставил на карьере дворянина крест. Сергей даже немного обиделся. Время показало, что шеф прав. Трепетное и нежное существо, обожавшее стихи, каким в ту пору показалась ему Леа, очень скоро превратилось в мещаночку, погруженную в мелочные хозяйственные заботы. Дома Сергея ждали ванна, ужин и ласки в постели, но вместе с ними – и разговоры о ценах, нарядах и нечестных торговках. Став машери, Леа забыла о стихах. Сергей носил ей книги, Леа их брала и обещала прочесть, но почему‑то забывала. Зато могла часами говорить о соседке, одолжившей щепотку соли и забывшей ее вернуть. Сергей понимал, что в свое время ошибся, идеализировав Леа, но отступать было поздно. Леа скоро родит, и он не сможет бросить ее с ребенком. Это подло…

Во власти невеселых дум он долго ворочался, не в силах заснуть, и забылся только к утру. На службу Сергей явился не выспавшимся и поэтому злым. У дверей кабинета его перехватил лакей в бело‑голубой ливрее.

– Просили передать, ваше сиятельство! – сказал, с поклоном вручая письмо.