Обезьяна с гранатой – 2
К Флоранс он явился с опозданием – из вредности. Скользнув в приоткрытую лакеем дверь, Сергей примостился на первом же свободном стуле и осмотрелся. В гостиной находилось человек двадцать, мужчины и женщины, и все, как определил Сергей, лет шестнадцати – восемнадцати. Скорее всего, пажи и фрейлины принцессы. Детский сад. Флоранс в ее двадцать два года, наверное, казалась этим юным созданиям умудренной жизнью дамой. О Сергее с его неполным тридцатником и говорить нечего: дедушка. Среди гостей обнаружился и наследник – тонкий юноша с едва заметным пушком на верхней губе. Он сидел рядом с сестрой, внимая разряженному придворному, который декламировал нечто заунывное.
Появление Сергея осталось незамеченным. Только Флоранс сверкнула гневным взором в его сторону. Сергей сделал вид, что не заметил. Плевать ему на ее гнев, как и на этих вертопрахов и бездельников! Какая от них польза? Только и умеют, что жрать и трахаться. Мусор, балласт, раковая опухоль на теле империи.
Для злости у Сергея были основания. После полудня пришла весть: убит курьер канцлера – третий в этом году. Курьера нашли неподалеку от Киенны, раздетого и обобранного до нитки – типа, пал от рук разбойников. Однако никто в ведомстве Хорхе заблуждался насчет истинных причин этой смерти. Так близко к столице разбойники не шалили. Заговорщики в очередной раз показали зубы. Перехваченное послание они не прочтут – зашифровано, но работа встанет на несколько дней. Курьеров нужно отправлять в сопровождении охраны, а это распыление сил и средств. У погибшего осталась семья…
Сергей почти не слушал чтеца. Что‑то о любви и страданиях – неуклюжее и корявое. У Рея стихи хоть грамотные. Делом бы занялись! В пограничных частях не хватает офицеров. Показали бы себя вместо того, чтобы в приемных штаны протирать! Ингрийцы повадились ходить в набеги, требуется гонять горцев. Глядишь, и прониклись бы служением империи!
Чтец закончил декламировать и поклонился. Слушатели восторженно зааплодировали. Сергей скривился. Флоранс это заметила.
– Вам не понравились стихи Бастиана, граф?
– Да! – подтвердил Сергей, вставая.
Десятки глаз уставились на него с осуждением.
– Почему?
– Один поэт на моей родине как‑то сказал: «Я допускаю, что стихи могут быть без ритма, я допускаю, что стихи могут быть без рифмы, я допускаю, что стихи могут быть без смысла, но нельзя, чтобы все сразу в одном стихотворении».
Бастиан покраснел и шлепнулся на стул.
– Вы хотите сказать, граф, – нахмурилась принцесса, – что знаете стихи лучше?
– Разумеется, Ваше Высочество.
– Прочтите!
Сергей помедлил. Чем их пронять?
Зову я смерть. Мне видеть невтерпеж
Достоинство, что просит подаянья,
Над простотой глумящуюся ложь,
Ничтожество в роскошном одеянье,
И совершенству ложный приговор,
И девственность, поруганную грубо,
И неуместной почести позор,
И мощь в плену у немощи беззубой,
И прямоту, что глупостью слывет,
И глупость в маске мудреца, пророка,
И вдохновения зажатый рот,
И праведность на службе у порока.
Все мерзостно, что вижу я вокруг,
И это – наша Родина, мой друг![1]
Последнюю строчку Сергей сознательно изменил: нечего развешивать любовные сопли! Когда он кончил читать, в гостиной воцарилась тишина. Присутствующие смотрели в пол. Первой опомнилась хозяйка.
– Это вы сочинили?
– Нет, Ваше Высочество! Великий поэт страны, где я жил. Его звали Вильям Шекспир.
– Так это не о Киенне? – обрадовался наследник.
– Да, Ваше Высочество! – подтвердил Сергей. «Хотя чем Киенна лучше Англии времен Елизаветы?» – добавил мысленно.
– Какие еще стихи Шекспира вы знаете?
– Вообще‑то он сочинял пьесы, – ответил Сергей. – Очень хорошие. Я видел их на сцене.
– С ними можно ознакомиться?
– Стоит только пожелать.
– Желаем! – сказал принц.
– Тогда подождите, ваше высочество! Я скоро!
Выбравшись из гостиной, Сергей прошел коридором в крыло канцлера и спустился в подвал. Как‑то он обнаружил там груды книг – провалившийся проект Миссии. По чьей‑то «светлой» идее на Земле перевели на общеимперский произведения земных классиков, издав их на Гее. Только не подумали, что на Гее некому это читать. Другая жизнь, интересы… Книги мертвым грузом осели в подвале. Сергей как‑то забрел сюда и запомнил, что Шекспир здесь встречался.
Подсвечивая себе экраном комма, он порылся в стопках и вытащил томик в кожаной обложке. «Ромео и Джульетта»… «Гамлет» или «Макбет» пришлись бы более к месту, но перебирать пыльную груду желания не было. Сойдет! Сергей смахнул пыль с обложки и пошел обратно.
– Вот! – сказал, вручая томик принцессе.
– О чем пьеса? – заинтересовалась Флоранс.
– О любви.
– Замечательно! – обрадовалась она. – Читайте!
– Я? – удивился Сергей.
– Конечно! – подтвердила она. – Кто же еще? Вы ведь хвалили Шекспира!
«Попал!» – подумал Сергей…
[1] Шекспир, сонет № 66. Перевод С. Маршака.
