Я случайно, господин инквизитор!, или Охота на Тени
– Чтобы расположить к себе, хм? – Морис попробовал отодрать меня от себя, но я не отпускала ворот его рубашки. – Тонкий и продуманный ход, между прочим. Думаешь, мы с таким не сталкивались в работе? Многократно, к твоему сведению. И ты пока вызываешь множество подозрений. С чего я должен тебе верить?
Хм, а правда, с чего? Со стороны‑то в самом деле все выглядит так себе…
– Меня в твою группу определили господа Эрик Кларксон и Ильфорте Брандт. Если бы не они, я бы под твое начальство вообще не попала! Есть претензий? Вот к этим господам с вопросами и иди тогда!
– Их ты тоже могла одурманить теоретически, – отмахнулся Морис.
– У тебя все крутится вокруг теорий заговора, что ли?! Других вариантов нет?
– Почему же, есть. Еще ты могла делать всё, чтобы захомутать инквизитора из высшего руководства и быстро продвинуться вверх по карьерной лестнице, – предположил с ядовитой усмешкой этот нахал.
Я аж задохнулась от возмущения.
– Да как ты смеешь!..
– Смею что? – Морис навалился на стол, опираясь на него руками по обеим сторонам от меня. – Говорить правду? Ты всю эту канитель с сывороткой Фелкуса тщательно продумала, как и всякие мелочи, вроде остального содержимого твоей сумочки. Думаешь, я идиот?
– Думаю, вы кретин и самодур, господин инквизитор.
Морис лишь болезненно скривился.
– Небось, ты и невинность‑то свою выдумала, чтобы меня лишний раз подразнить. А на самом деле ты очень даже искушенная опытом девушка, верно? Так и тянет проверить.
Он так навалился на меня всем телом, что фактически уложил на стол, а его руки крайне подозрительно поползли вверх по моим бедрам.
Хук справа получился таким хорошим, что Морис от удивления перестал меня удерживать.
– Что ты…
А вот теперь он еще и пошатнулся от звонкой пощёчины, прилетевшей слева.
Я с такой злобой вцепилась в его рубашку и рывком перевернула Мориса, прижав его спиной к столу, что он даже сопротивляться не стал. Только смотрел на меня широко раскрытыми глазами. Даже не брыкался от шока. Лишь попробовал меня осторожно спихнуть с себя, но я, усевшись сверху, крепко держала его за руки, не давая пошевелиться. Склонилась над ним низко, думаю, глаза у меня сейчас метали молнии.
– Ты чего о себе возомнил?! Думаешь, что ты тут самый классный и крутой, что ли? А даже если так! Это не позволяет тебе разговаривать со мной в подобном тоне! И уж тем более не позволяет меня трогать! Еще раз только тронешь – и я как двину… каблуком!
Для наглядности стянула с ноги лабутен и грозно потрясла им в воздухе перед носом куратора.
– Вау, – восхищенно выдохнул Морис, кажется, проигнорировав все мои пламенные слова. – Вот это экспрессия… А вы мне все больше нравитесь, мисс Габруа.
– Молчать! – гаркнула я. – Вы бы хоть прежде чем оскорблять, узнали бы побольше об этих метках, и не только! А то о том, что руна брачная, вы быстро разузнали. А что ее золотой цвет говорит о целомудренности невесты, разузнать не удосужились. Потому что в противном случае метка была бы белая. Белая и со слегка изменившимся рисунком в центре, ясно тебе, кисуля?
Лицо Мориса слегка виновато вытянулось.
– Только у настоящего мужчины есть силы, чтобы не унижать других в попытке казаться сильным, – продолжала возмущаться я. – Знаете, господин инквизитор, вы пока не очень похожи на настоящего мужчину. Говорите и думаете обо мне всякие гадости…
– Да что еще я должен подумать?! – раздражённо воскликнул Морис. – Знаешь, сколько девушек за все время службы пытались меня одурманить? Черт, да я со счета давно сбился! И поверь, их фантазии не ограничивались подливанием приворотных зелий! А тут вдруг – ты… Свалилась сногсшибательная блондинка на мою голову! Ты с первого же момента появления в Штабе мозг мне успешно выносишь, устроила за каких‑то два дня хрен знает что, в душу мне с ходу запала, успешно вытянула с того света троих, а со мной – ну надо же! – случилась некая эпичная осечка. Случайно, да?
– Куда я там запала? – недоверчиво сощурилась я.
Морис тут же стушевался и, кажется, даже смутился. О, похоже, кто‑то ляпнул что‑то не то.
– Никуда. Забудь, – проворчал он, отведя взгляд в сторону. – Проехали.
– Да нет, давайте‑ка с этого момента поподробнее! Если вы, господин инквизитор, испытываете ко мне некую симпатию, об этом можно заявить прямо, ртом, как это сделали другие, а не выедать мне мозг чайной ложечкой!
– Какие еще «другие»?! – мгновенно взвинтился Морис.
– Другие инквизиторы, кто звал меня на свидание в выходные, – пояснила с нежным оскалом.
– Кто именно?
– А вам‑то какое дело?
Морис открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент дверь в аудиторию распахнулась, и некто вошел в помещение со словами:
– Морис, ты здесь? Мне передали, что видели, как ты сюда ушел. Я только прибыл и хотел сообщить теб…
Мужчина заткнулся на полуслове, вытаращившись на нас с Морисом. Мы также нелепо вытаращились на него.
Что‑то Эрику Кларксону в последнее время прям везет заставать нас врасплох.
Ему, конечно, открылась шикарная картина. Растрепанный Морис, лежащий на преподавательском столе с заведенными наверх руками. И еще более растрепанная я в порванной блузке, сидящая верхом на Морисе, удерживающая его одной рукой и угрожающая ему лабутеном.
– Чего смотрите? – рявкнула я раздраженно. – Да! Это то, о чем вы подумали!
– Это не то, о чем ты подумал! – тут же зашипел Морис.
– Вы уж определитесь как‑нибудь между собой, – пробормотал Эрик Кларксон, возведя глаза к потолку. – Морис, когда закончишь брачные игры, загляни ко мне, дело есть.
– Это не брачные игры!! – воскликнул Морис.
Но Эрик проигнорировал его возмущения и доверительным таким тоном обратился ко мне:
– Вы его бейте поаккуратнее как‑нибудь. Он мне еще нужен будет сегодня на переговорах, с целой физиономией и хоть немного соображающей головой. Вот завтра можете себе ни в чем не отказывать.
– Ты нормальный вообще?! – вскипел Морис. – Помочь мне не хочешь?!
– Я?! – картинно возмутился Эрик. – Да ну что ты. Наконец‑то нашелся тот, кто отомстит тебе за все мои истраченные на тебя нервы. Пойду отпраздную это дело. Не буду вам мешать.
С этими словами он вышел из аудитории, плотно закрыв за собой дверь.
А я словно очнулась и спрыгнула с Мориса, отряхивая одежду и с ненавистью глядя на вырванные «с мясом» пуговицы.
– Проклятье! Это была моя любимая шелковая блузка!
