Оставьте меня на вторых ролях!

Первым не выдержал папенька. Когда нам уже принесли чай с десертом, расплылся в недостоверной улыбке и поинтересовался у меня:

– Лизонька, я вчера не расспросил тебя, как прошел бал? Познакомилась с кем‑то?

Ааа… то есть это все просто ревность от внезапно возможного замужества младшей дочурки? Ну, он зря переживает. Припомнила вчерашний вечер подробнее, и, пожалуй, была готова скорчить рожицу по примеру родственника и заскрежетать зубами. Нет, встречались мне прошлым вечером и вполне приятные партнеры по танцам. Хотя подозреваю, что я их поразила, примерно так же, как и они меня – никак. Обиднее всего, что все впечатления от танцев и атмосферы бала, полностью перекрываются встречами с навязчивыми главными героями. Я за тот вечер столько нервных клеток потеряла! И почему‑то особенно обидно стало, что я упустила возможность потанцевать с Клаверси. Понятно, я тогда на нервах была, поэтому так осторожничала. Но все‑таки… момент был неплохой. Ведь я уже выставила себя идиоткой перед леди Варети. Вряд ли бы та поверила, что герцог всерьез мог мной заинтересоваться. Но теперь сожалеть поздно.

– Весело, – наконец, выдавила я из себя, поняв, что от меня все еще ждут ответа. – Познакомилась с новыми людьми, на дворец посмотрела. Мне понравилось.

Почему взгляд лорда Себастьяна стал только подозрительнее, я не поняла.

– Надеюсь, все кавалеры вели себя подобающе? – допытывался он, сверля меня взглядом как на допросе.

– Более чем, – фыркнула, припоминая затравленные лица некоторых, после выяснения моего имени.

– Никто не настаивал на прогулке в саду? Не предлагал уединиться в нишах? – продолжал выспрашивать папенька.

– Нет, – отвечала уже с подозрением. – А что?

Неужели журналюги видели наше близкое общение с герцогом, и теперь какая‑нибудь газетенка выкинула статью, что у нас с ним на самом деле уже трое внебрачных детей?

– Милая, – мягко улыбнулась маменька, делая аккуратный глоток из изящной чашечки, – мы немного удивлены. Утром тебе пришли подарки от поклонников. А мы, похоже, оказались не готовы к тому, что наша маленькая девочка – уже настоящая леди.

Вот здесь у меня, наверное, лицо вытянулось больше, чем у папеньки. Подарки? От поклонников? Мне, что ли? У меня, правда, такие имеются?

Так вот почему так подозрительно улыбалась Анника!

А потом, стало сразу так приятно. Где‑то внутри радостно воспрянула самооценка. Зря я себя со счетов списывала. У меня даже есть собственные поклонники, ха! Черт возьми, неужели, это будет как в различных любовных романах – охапки цветов, карточки с комплиментами, возможно, коробочки из дорогих кондитерских или даже ох, боже мой, драгоценности? Сразу захотелось глупо захихикать, чего я раньше за собой не особо наблюдала. Ладно, украшения вряд ли. Все же это не совсем прилично, да и я в целом довольно равнодушна к побрякушкам. Но чисто из разряда – важен не подарок, а внимание, было бы неплохо.

В общем, я уже вся так собой возгордилась. Расправив плечи, уверенно махнула рукой стоявшему на изготовке лакею с дозволением внести дары. И уже предвкушала, что он не справится со всеми подарками один.

Ага, как же. Корону на голове еще забыла поправить.

В общем, внесли мне два симпатичных, но довольно скромных букета в корзинках и одну среднюю коробку, перевязанную переливающейся магической летной. Ладно, сделаю вид, что я не разочарована. Я вообще же изначально ни на что не рассчитывала. Так что взяла себя в руки, тряпка!

Сначала проверила цветы. В каждом букете имелась карточка, с витиеватыми подписями о прекрасно проведенном вечере. С трудом мне даже удалось припомнить двух ничем не выделяющихся молодых людей, с которыми мне довелось потанцевать. Единственное, что запомнилось – их не испугало мое имя. Но тут еще не факт, что они просто не знали, с чьей дочерью связались.

Карточки были представлены на строгий отцовский суд, что там нет никаких откровений и непотребств, а я занялась коробкой под проницательным матушкиным взглядом. Навскидку я предположила, что там все‑таки дары из кондитерской. Хотя, вполне возможно, что это какая‑то дорогая цветочная лавка так извращается – маленькие букеты, стоящие запредельно и завернутые в сотню‑другую оболочек.

Карточек сверху не оказалось, так что, пожав плечами, я развязала ленту. Стоило бантику распасться, как коробочку охватило легкое свечение, почти мгновенно угаснувшее. Это меня уже слегка насторожило. Впрочем, если родители спокойны, значит, опасаться подарка нечего.

Под крышкой была видна пока лишь золотистая упаковочная бумага. Зато прямо поверх нее нашлась наконец‑то и записка. Только завидев первые строки, я обомлела.

«Король с королевой хохотали над вашей шуткой до слез, а вот Эдмонд, пожалуй, слегка оскорбился. Но не переживайте, я сохранил ваше имя в секрете. И все же, Их Величеств довольно сложно впечатлить, так что позвольте преподнести вам этот подарок. Вы определенно его заслужили.

Теофрен Клаверси».

Пока я круглыми глазами в третий раз перечитывала незамысловатое послание, карточка в руках, вдруг вспыхнув, осыпалась золотистыми блестками.

– А это от кого? – подозрительно нахмурился папенька. – Что там было написано?

– Анонимная, – поспешила сообщить, не желая, чтобы даже родители связали мое имя с герцогским. Еще слуги услышат, слухи пойдут. Аристократы вообще недооценивают прислугу, и их возможности испортить хозяевам жизнь. – Просто выражение восхищения моей красотой и очарованием, – улыбнулась, надеясь, что любящий папочка не распознает в словах иронии.

– А в коробке что? – уточнил настороженно.

– Еще не смотрела, – пожала я плечами. Уже потянулась развернуть бумагу, но замерла так и не дотронувшись. Потому что под золотистым пергаментом точно что‑то шевельнулось. Сначала я решила, что мне показалось, но в следующий момент упаковка снова дернулась, словно кто‑то трогал ее… изнутри.

Уже после карточки не ожидая ничего хорошего, я с настороженностью убрала сложенные края и уставилась в глубину картонки… со сложными чувствами.

Изнутри на меня преданно смотрела пара голубых круглых глазенок. Черный носик пуговкой на вытянутой мордочке, мохнатые треугольные ушки с кисточками, пушистый мех и длинный хвостик, который сейчас зверюшка аккуратно обернула вокруг изящных лапок. Маленькая, чуть больше ладони, но очень очаровательная. Она неуверенно переступила лапками и вопросительно пискнула, склонив голову вбок и принимая совершенно умилительную позу.

В целом зверек напоминал этакую помесь лисички и собаки. Ладно… на самом деле я узнала его с первого взгляда. Вообще, мы с ним уже давно знакомы, но последнее время стали встречаться гораздо чаще. Откровенно говоря, это был песец. И был он… розовый.

Даже не знаю, что сказать. Что‑то перспективы, обрисованные герцогом столь оригинальным подарком меня, не слишком радуют.

Тем временем родители, обеспокоенные моим шокированным состоянием, уже подошли, чтобы самостоятельно рассмотреть, что же такого скрывалось в коробке.

– Это же фамильяр, – удивленно выдал отец. – Кажется, одной из последних моделей.