Рок небес

Глава четвертая

 

 

УРАГАН «КАРЛА» ГУБИТ ТЕХАС

Галвестон, штат Техас. 28 августа 1961 г.

Ураган «Карла» со скоростью ветра, достигающей 278 километров в час, считается одним из восьми самых сильных ураганов, поразивших техасское побережье с 1875 года. От шторма бегут мужчины, женщины и дети. В результате эвакуации населения мы столкнулись с самой массовой миграцией в результате чрезвычайных обстоятельств с момента падения метеорита в 1952 году.

Вся эта ситуация служит нам напоминанием о том, что, хотя нога человека может ступить на поверхность Марса, даже на Земле еще остаются природные силы, которые мы не понимаем и которые мы не в силах предотвратить или контролировать. Количество энергии, которое ураган выделяет каждую секунду, по крайней мере, в десять раз превышает энергию, которая выделилась над Вашингтоном, округ Колумбия, в результате падения метеорита. Иными словами, за все время своего существования ураган выделяет энергию 10 миллионов атомных бомб. Этот устрашающий факт должен подтолкнуть нас к определенного рода смирению перед лицом природы.

 

Я дала Клемонсу твердое обещание подумать над его предложением и вышла из конференц‑зала. Прошла по вестибюлю к лестнице, пересекла крыло инженерного отдела и устремилась прямо в офис Натаниэля. Он, улыбаясь, оторвался от схем на чертежном столе.

Улыбка сползла с его лица, а вместе с ней на стол упал карандаш.

– Что случилось?

37, 41, 43… Я осторожно прикрыла дверь за собой. 47, 53, 59… Так же осторожно я втянула воздух в легкие и изящно, как учила меня мать, скрестила руки на груди.

– Клемонс предлагает мне полететь на Марс.

– Что?

– Он сказал, что у программы проблемы с финансированием?.. – Я словно отделилась от своего тела и теперь смотрела на себя со стороны, находясь в конце длинного тоннеля: – Николь еще на Луне тоже что‑то такое упоминала.

– Да… – Натаниэль выдвинул потрепанный стул от «Эймс» и махнул мне рукой, чтобы я тоже села за стол: – Президент Денли… Он не делал никаких публичных заявлений, но, если верить Клемонсу, он и впрямь думает о том, чтобы заморозить космическую программу, несмотря на наши договоренности с ООН.

Я опустилась в кожаное кресло, которое скрипнуло под моим весом.

– Но ведь… Клемонс сказал, что хочет, чтобы я стала «лицом» МАК и повлияла на общественное мнение, – я уставилась на свои ладони: пальцы от волнения были плотно стиснуты: – Он даже сказал, что зря не допускал до программы женщин, а я была права в том, что женщины нужны, чтобы доказать, что в космосе безопасно.

Натаниэль присвистнул.

– Не знал, что все прямо так плохо.

– Вот и я о том же подумала.

Он наклонился и открыл ящик стола. Внутри был орел, которого я начала делать из перфокарт после своего предыдущего возвращения на Землю. Он наклонился, чтобы вызволить поделку, так что я не видела его лица, когда он спросил:

– Ты хочешь полететь?

– Я не знаю. – На краю стола стоял вентилятор. Он крутился туда‑сюда, пытаясь охладить комнату. – То есть… Это же Марс. Но и полет будет длиться целых три года.

– Минимум. – Он поставил передо мной в ряд орла, мои крошечные медные ножницы для шитья и банку с клейстером. – Если бы речь шла о трех месяцах, ты бы полетела?

– Да. Ясное дело.

Он поднял глаза на меня.

– А если бы меня не было в этом уравнении? Но речь шла все равно о трех годах?

Я медленно вдохнула и так же медленно выпустила воздух.

– Да. Наверное. Не знаю. Я бы пропустила выпуск Томми. И столетний юбилей тетушки Эстер. – Надо было что‑то срочно сделать с руками, пока я не сломала себе пальцы. Без сомнения, Натаниэль именно поэтому достал орла из ящика. Я потянулась в корзину для бумажного мусора за использованной перфокартой. Когда я ее достала, она немного тряслась в моей руке: – Просто… Клемонс хочет, чтобы я была на виду.

– Это значит, будет много пресс‑конференций.

Он поморщился. Натаниэль прекрасно знал все мои… заскоки.

– Точно. А еще мне придется догонять остальных членов команды. Они готовятся уже четырнадцать месяцев. – Я в ужас приходила от одной только мысли об этом, но внутри меня уже разгоралась та самая жажда, благодаря которой я вообще оказалась в космической программе. Она скакала у меня внутри и хватала меня за сердце подобно пятилетке, которая упрашивает маму пойти в цирк. Я могла полететь туда, узнать, каково это, оказаться под другим небом и… – А ты бы полетел?

– Да. Если бы я мог всем этим заниматься… – Он обвел рукой свой стол, на котором в беспорядке громоздились кипы бумаг – олицетворение его занятого новым проектом разума. В углу стояла модель одного из кораблей, предназначавшихся для второй экспедиции на Марс: – …из космоса. Но пока я как‑то не готов.

– Это же не постоянный переезд.

– А я хочу подождать, пока не возникнет необходимость в постоянном… – Он снова выпрямился в своем кресле, внимательно глядя на меня своими проницательными голубыми глазами: – В этом мы с тобой отличаемся. Полет туда и обратно для меня означал бы, что я три года не смогу заниматься любимым делом. А для тебя это значит три года, полностью посвященных именно тому, что ты так любишь.

– И три года вдали от тебя.

– Если бы меня не было в уравнении… ты бы точно полетела.

– Ты не та переменная, которую можно так просто исключить. – Я прикрепила к фигурке орла еще одну перфокарту. Через крошечные отверстия, подмигивая, проникал свет. Если бы и со словами все было так просто. Должен же быть способ не ходить кругами вокруг одной и той же проблемы. – На Луне мне и то было сложно, а это всего три месяца. К тому же там у нас была возможность изредка болтать и отправлять друг другу письма.

Он махнул рукой, словно эта проблема его не заботила.

– В программе предусмотрен телетайп для супругов и специально разработанный канал радиосвязи. Понятно, что задержка будет больше, но мы все равно сможем разговаривать. Слушай… Ты ведь думала о том, чтобы уволиться. Напомни‑ка, почему.