Ротмистр Гордеев. Эскадрон особого назначения
Морита передернул затвор, досылая патрон в ствол. Гайдзин был уже в шаге от часового – штык уперся в его грязную голую грудь.
– Chouhou bu no Ishikawa taisa ga hitsuyou desu[1], – гайдзин тщательно выговаривал японские слова, явно некогда крепко им заученные наизусть.
Морита чуть отодвинул штык от груди незнакомца, поднес к губам висевший на шее свисток и резко дунул три раза.
Спустя несколько часов у штабной палатки в расположении 14‑го полка японской императорской армии остановились двое всадников: полковник генерального штаба Исикава и британский военный агент при японской армии майор Флетчер. Они спешились, оставили коней у коновязи и вошли в палатку.
Зрелище им предстало фантасмагорическое. Отмытый от грязи гайдзин, завернутый в одеяло на манер римского патриция, с аппетитом поглощал содержимое армейского котелка, которым его любезно угощал один из старших офицеров полка.
– Здравствуйте, Станислав‑сан, – на чистом русском языке приветствовал гайдзина Исикава. – Рад видеть вас живым и здоровым.
Вержбицкий, а это был он, поднялся навстречу японцу и англичанину.
– Я тоже рад быть живым и здоровым. Если бы не ваша волшебная пилюля, подселившая ко мне в критический момент демона‑оборотня, я бы сейчас болтался на каком‑нибудь суку, вздернутый лично штабс‑ротмистром Гордеевым.
– Ну и что вы скажете об этом русском офицере? – поинтересовался Флетчер.
– Это очень опасный человек, господа. Последнее время он проявил себя как дерзкий диверсант, полный необычных, но действенных придумок. Я писал в донесениях о «тачанках», маскировочных накидках и других его идеях. Они оказались действенными – разгром 17‑го полка осуществлен отрядом Гордеева, который насчитывает чуть более полусотни человек.
Флэтчер и Исикава встревоженно переглянулись.
– Это, действительно, опасный человек. Он всегда был таким?
– Нет. Очень изменился после ранения несколько месяцев назад.
Глава 4
Бегство от противника – почти всегда слабая позиция, признак проигранного сражения, особенно когда солдат охватила паника.
А вот убегать с целью сманеврировать и нанести новый удар в неожиданном месте – совсем другое дело.
Помнится, в училище пичкали всякими байками из жизни великих полководцев. Про Нельсона одноглазого рассказывали, что, когда ему доложили, мол, на горизонте превосходящие силы противника, он приставил подзорную трубу к выбитому глазу и заявил, что ни видит никакого превосходства.
Но к нашей ситуации больше подходит история про Александра Васильевича, свет Суворова. В одном из боев противник был силен и крепко вдарил по суворовским богатырям. Те не выдержали и давай отрицательно наступать в сторону собственных тылов. А Суворов вместе со своими солдатушками бежит да прикрикивает: «Веселей, братцы, веселей! Заманивай!» Солдаты понять ничего не могут, что же их командир творит. А Суворов, знай себе: «Заманивай!» Добежал до какого‑то одному ему ведомого рубежа. Когда решил, что преследующий их враг несколько выдохся бежать за ними взапуски, развернулся, махнул шпагой: «В атаку, орлы! Бей басурмана!» И побежал со своей шпагой на врага. Богатыри переглянулись, почесали репы – непорядок, командир один в атаку пошел. Развернулись и вдарили штыками.
Я вот не раз думал, а может, Александр Васильевич и сам из наших будет? В смысле из попаданцев?
Сами посудите, показуху армейскую терпеть не мог, к солдатам по‑человечески относился, не то что большинство офицеров в его время: чуть что – кулаком в морду или под розги за малейшую провинность.
Кашу из солдатского котла ел, сам со своими чудо‑богатырями и в марш‑броски, и в бой бок о бок ходил. На авось не полагался, а занимался тактическим тренингом.
Мы бежим или, правильнее сказать, тактически перемещаемся, чтобы оставить преследующего нас врага позади и снова вырваться на оперативный простор японских тылов.
Ну как бежим? С конями и тачанками по предгорьям, заросшим густым лесом, не сильно побегаешь. Но стараемся выжимать максимум и поддерживать хороший темп.
Преследователю тоже не позавидуешь.
За нами гонятся два пехотных батальона из 5‑й бригады Ямагучи. Навскидку человек пятьсот, может, больше.
Лобовой дневной бой с превосходящими силами в условиях ограниченного маневра для нашего мобильного отряда нам не выиграть, даже при наличии пулеметов, боезапас которых уже изрядно поредел, а пополнять его негде – японские патроны для наших «максимов» не годятся.
Поэтому вредим по‑мелкому – оставляем ловушки: волчьи ямы на тропах, несколько растяжек с гранатами, запас которых тоже недостаточен. Нескольких лучших стрелков я отрядил в отрядные «кукушки» – забирается такой снайпер в своей «лохматке» на дерево и садит по противнику, который не ожидал боевых действий на разных плоскостях.
Спасибо за идею Маннергейму – глядя на тролля, вспомнил о придумке его аналога из нашего мира времен Зимней войны. В моем мире она сработала против Красной армии, а здесь – на пользу России.
И пусть сами финны говорили, что, мол, это все сказки, не было никаких «кукушек», причем в товарных количествах, я предпочитал верить рассказам фронтовиков.
Времени на отдых почти не остается – мы петляем и тратим время на устройство ловушек, а противник преследует нас более‑менее по прямой. Зато мы движемся и днем, и ночью, а японцы по ночам не воюют.
– Николай Михалыч, мы так и будем, подобно лисе, убегать от охотника? – Маннергейм присаживается на поваленный ствол кедра во время короткого привала‑передышки.
Я ждал этого вопроса и уже подготовился.
– Мы не просто убегаем, Густав Карлович. Смотрите. – Я достал карту и обвел наше примерное местоположение на этот день. – Это юго‑западные отроги Цяньшаня. А вот здесь, по данным нашей собственной разведки, – я крестиком пометил селение Сюянь, – квартирует 21‑й пехотный полк 5‑й дивизии японцев.
– Предлагаете атаковать их? – Тролль задумчиво подергал усы. – Попахивает безумием. Нас всего шесть десятков, даже при четырех пулеметах.
– Возможно, это было бы самоубийством, учини мы такой маневр среди белого дня. Но ночью…
Глаза Маннергейма зажглись блеском азарта. Он хлопнул меня по плечу, чуть не свалив с кедрового ствола на землю.
– С вами не соскучишься, господин штабс‑ротмистр. Что ж, приступим к планированию операции?
[1] Мне нужен полковник Исикава из разведки (яп.).
