Саймон Фейтер. Одинокий король

Глотка Лето была очень похожа на длинные горки в аквапарке, которые кажутся вполне нормальными первые полсекунды, а потом резко обрываются вниз. Их всегда называют «Пуля», «Безумие», «Пушечный выстрел» или что‑то в этом роде. В данном случае не было никакой равномерной смены траектории, и я не упал в бассейн с тёплой водой. Вместо этого я пролетел сквозь слепящий золотой свет и приземлился лицом вниз на твёрдой поверхности. Раздался хруст, как будто сдавили консервную банку, и вот я уже ничего не чувствовал и не мог сдвинуться с места.

– Ой! – раздался голос Лето. – Забыл, что у тебя нет крыльев. Надо будет немного изменить вход. Правда, больше он мне не понадобится…

Сильная рука схватила моё вывернутое плечо и сжала. Я почувствовал, как кости встали на место, а потом рука подняла меня на ноги.

– Ай!

– Прости. Уверен, это очень неприятно. – Рука на моём плече принадлежала модно одетому молодому человеку в сером костюме‑тройке и в красном шёлковом галстуке‑бабочке. Его раскосые глаза, слишком широкий нос и угловатые скулы были не вполне человеческими. Когда он заговорил, я заметил длинные, острые, как иглы, зубы. Короче говоря, он был похож на Лето в облике человека[1].

– Ай! Лето?

Молодой человек хитро ухмыльнулся и погладил костюм.

– Нравится? Здесь я могу принимать любой облик, и я решил, что вид человека тебя успокоит.

– Вообще‑то он меня пугает.

– Ясно. – На лице Лето появилось разочарование. – Извини. – Силуэт стоявшего передо мной человека замерцал, как дрожащее отражение на воде, а потом исчез, и передо мной снова возник Лето. Но только теперь он был не крошечным и не огромным, длиной в целую милю. Он был ростом пять футов, так что мы смотрели друг другу в лицо. – Так лучше?

Я слегка успокоился.

– Намного. Но ты больше не поместишься в моём башмаке.

– Ха! – Лето обвёл рукой окружавшее нас пространство. – Добро пожаловать в мой разум.

Мы стояли на пристани. Она была сделана из толстого чёрного дерева, а перед нами простирался безмятежный океан из светящегося золотого вещества. Оно было плотнее воды. Небо наверху было тёмным, и весь свет исходил от океана. У пирса на волнах покачивалась маленькая лодочка. – Полагаю, мы поплывём на лодке.

– Отличная догадка. Только ты поплывёшь один. Не прикасайся к воде. Конечно, я могу коснуться собственной души безо всяких вредных последствий. – Лето спрыгнул в воду и заскользил прочь, как будто его подталкивал безмолвным мотором. – Идём, Саймон.

– Погоди! – Я прыгнул в лодку, и она опасно закачалась. Догнав Лето, я весь обливался потом. – Ты не мог придумать что‑нибудь попроще?

– Это очень просто, Саймон. Вообще‑то большинство людей не выдерживают путешествия по глотке дракона. У тебя всё отлично получается. Осторожно! Не упади в море моей души. Будет нелегко вытащить тебя обратно…

– Ладно. А разве ты сейчас не должен быть занят эпической ментальной битвой с Роном? Ты ведь вошёл в свою мысленную ячейку внутри его разума.

– А, ну да. Вообще‑то мы сейчас как раз сражаемся, но я уверен, что смогу сдерживать его до тех пор, пока ты не закончишь то, ради чего пришёл.

Я покачал головой, вспоминая свою битву с Роном, во время которой я не мог сохранять спокойствие.

– И сколько времени это займёт? Моё обучение или как там его?

Лето вытащил из светящейся воды лапку и небрежно махнул ею. Капли посыпались вниз, как падающие звёзды.

– Не меньше двух тысяч лет. Люди почти ничего не понимают, пока им не исполнится тысяча лет. Полагаю, в твоём случае понадобится вдвое больше времени.

Я фыркнул.

– Значит, вы с Роном будете мысленно сражаться две тысячи лет, пока я буду ходить в школу в твоём разуме и стараться избежать смерти от старости?

– Разве я не гений? – Лето поднял руку и указал на что‑то впереди. Я повернулся[2]. В нескольких ярдах от нас висела серая завеса дождя, которая медленно катилась к нам.

– Что это такое?

– Аллель[3].

Я тут же вспомнил курс анатомии из колледжа и учебник физиологии, который Аттикус заставил меня прочесть в одиннадцать лет.

– Пара альтернативных генов, объединённых общим хромосомным локусом?

– Что? Нет, нет. Это умственное искривление времени. Тебе прекрасно известно, что время относительно. Полагаю, об этом знают даже на Земле, верно?[4] По большей части время существует внутри разума. Мы этим воспользуемся. Когда мы пройдём сквозь аллель, умственное время будет продолжаться, а снаружи время остановится. Моя битва с Роном продлится несколько секунд, и за это время мы сможем сделать всё, что нам нужно.

– Что именно?

– Увидишь. А теперь задержи дыхание. Не вдыхай…[5]

Когда завеса прошла мимо нас, я почувствовал лёгкое прикосновение влаги. Как будто меня ударили по лицу облаком или меня обнял мокрый призрак[6].

---

[1] Отдалённо человеческом…

 

[2] Если вы когда‑нибудь управляли гребной лодкой, то знаете, что в ней вы сидите спиной к месту вашего назначения. Поэтому то, что находится впереди, на самом деле позади… Очень запутанно.

 

[3] Ал‑лель.

 

[4] «Положите руку на горячую плиту на минуту, и вам покажется, что мгновение – это час. Посидите с симпатичной девушкой час, и покажется, что это минута. Это и есть теория относительности». Альберт Эйнштейн.

 

[5] Отличный совет. Вам не следует вдыхать искажение времени. Спросите у Сигнация Кемпа. Нет, вы не сможете этого сделать, потому что никогда о нём не слышали. Он как раз вдохнул искажение времени. Мне больше нечего добавить.

 

[6] Простите. Мой редактор сказал, что в книге должно быть больше сравнений, но я не могу придумать ничего интересного. Кстати, разница между сравнением и метафорой (на случай если вам когда‑нибудь придётся отвечать на этот вопрос, чтобы выиграть 37 000 долларов или избежать смерти от рук террориста) состоит в том, что сравнение содержит слово «как». «Жизнь, как коробка конфет (полна обманщиков и неожиданных калорий)». А вот ещё один пример. Сравнение – «жизнь, как лифт». Метафора: жизнь – это лифт (со взлётами и падениями, неловкими ситуациями, долгим ожиданием и обманом. Жизнь – это действительно лифт).