Шизанутый

– Я уже на небесах… – возопил в моей голове голос.

– Заткнись! – буркнул я, и тот сразу замолк.

– Извини, – тихо ответила девушка.

– Да я не тебе… Я просто давно тут один, привык сам с собой разговаривать. Не обращай внимания, – попытался оправдаться я. – Ты в моем бункере.

Девушка с интересом рассматривала меня и всё вокруг, а я не отрывал глаз от неё. Красотка, однако. Блин, это мне так повезло или все девушки через триста лет такие? Сильно сомневаюсь в этом. Учитывая, что на Миле совершенно не было никакой помады, туши и прочей фигни, которой любят разукрашивать себя представительницы женского пола. Да и не нужны они ей были, на мой взгляд.

– Бункере? – глаза девушки округлились. – Так ты Древний? Мамочки… я в бункере Древнего! А кому ты служишь? И почему тут грязно? Твой гарем не убирается? А…

Русский язык, на котором говорила девушка, порадовал. Это не изменилось. Хорошо. На меня посыпался град вопросов, из которых я получил немного информации. И самое главное – выяснил, что слово гарем вполне ходовое в этом мире (если бы не Имба, я даже и внимание на него не обратил бы, а так мое второе «я» просто билось в радостной истерике), и то, что я Древний и почему‑то должен кому‑то служить…

– Подожди, Мила, – остановил я разошедшуюся девушку, и она сразу осеклась.

– Ты знаешь, как меня зовут? – её глаза округлились.

– Знаю, – теперь пришел мой черед удивляться, – чего здесь знать‑то… Меня зовут Денис. Ты Мила Разина, девятый уровень.

– Но как?

– Что значит «как»? Вы уровней не видите, что ли? Вон у тебя уровень и имя…

– Ой я забыла… мне же рассказывали. Древние могут видеть… – всплеснула руками девушка. – Как здорово! Настоящий древний! А можно я тебя потрогаю? – и она осторожно прикоснулась к моей рубашке.

Я же просто охреневал. И эта девушка вчера дралась с десятиуровневым кабаном? Сейчас она совсем не напоминала грозную воительницу. Скорее, радостную девчонку…

– Я первый раз за триста лет вышел на поверхность, – вновь пришлось мне переводить разговор в деловое русло, хотя голос в моей голове уже несколько раз весьма подробно высказывал предположения, что надо сделать с нашей гостьей перед завтраком. Но я постепенно все успешней и успешней игнорировал его. Хотя надо признать, мысль об этом была весьма соблазнительной.

– Первый раз… – прошептала девушка. – А так разве бывает?

– Как видишь, бывает…

Тут ее взгляд наконец заметил мясо на тарелках, и она вдруг резко смутилась.

– Ой! Что это я. Это мясо вепря? Ты же спас меня вчера. Ты убил его! – она восхищенно смотрела на меня.

– Ну не совсем. Скорее, добил, – честно признался я, но девушка не обратила на мои слова никакого внимания. – Есть хочешь?

– Да… – призналась она.

– Ну вот ешь, – пододвинул я ей одну из тарелок, – и рассказывай. Что тут у вас, вообще, происходит. Как уже говорил, я первый раз выбрался из бункера. Ничего не знаю…

Мясо оказалось на удивление вкусным. Мне даже показалось, что в нем присутствуют какие‑то специи. И это не могло не радовать. Свои я, за последний месяц своего бодрствования в бункере, слопал. Кладовая тут не резиновая, и я старался оставить только всё самое необходимое.

Во время еды, причем меня порадовало, что девушка умела пользоваться ножом и вилкой, мне кратко поведали историю мира после падения тех самых странных ракет, о которых говорил Имба.

После этого рассказа, закончив есть раньше своей собеседницы, я погрузился в размышления, наблюдая за тем, как она ест. Мне повезло, что девушка оказалась какой‑то там третьей дочерью Игоря II, князя Звенигорода и любила, как с гордостью заявила мне, читать исторические книжки. У ее отца, мол, сохранилась библиотека от пра‑пра‑прадеда, в которой было много книг, напечатанных до Прихода. Вообще, все, что было до катастрофы (иначе я это называть отказывался) местные называли двумя словами – до Прихода. Так вот, Мила увлекалась историей и поэтому я выслушал практически лекцию на тему «Что случилось с нашим миром».

Итак, он действительно скатился в Средневековье. Насколько я понял из рассказа девушки, техника не работала. Да и вообще после прихода Системы она быстро пришла в негодность. Все, что так или иначе работало на топливе и электроэнергии, стало бесполезным хламом. Оказалось, что все‑таки катастрофа не прошла бесследно, очень многие погибли от самих ракет, а затем выживших убивали мутанты. И изрядно поредевшее население Земли быстро забыло о цивилизации и вернулось к своему традиционному принципу: в тяжелые времена выживает сильнейший! Войны длились не один десяток лет, в результате еще больше поредевшее человечество немного успокоилось. На месте исчезнувших и разрушенных империй появились новые королевства и новые империи. Не такие масштабные, но не менее гордые и пафосные. Карта мира изменилась и на Земле во всей своей красе царило феодальное общество. Не было ни президентов, ни демократии, ни республик. «Кто сильней тот и прав!» – девиз на все времена.

В России были попытки объединиться в империю, но ничего из этого не вышло. В итоге получилось разрозненное феодальное королевство.

Но интереснее всего стало с теми, кто получил систему именно в первый день. Когда пришла система, все люди получили куда более существенные плюшки, чем последующие поколения. Именно Древние, так стали называть тех, кто выжил с самого первого дня, стали, если так можно выразиться, главными имбами в этом мире. Выяснилось, что они могли жить практически вечно, да и навыков и плюшек от Системы падало куда больше, чем обычным людям.

Но их было мало и несмотря на возможность жить вечно, никто не защитит от кинжала под ребра или стрелы в сердце. Поэтому количество их тоже сократилось, пока правители не стали понимать всю пользу от использования их знаний и умений. Осталось их в мире немного, и практически все устроились на теплые места советников при дворах новых королей и императоров. И вот теперь тут появлюсь я… бесхозный Древний которых простые люди уважают, но и боятся. Выяснилось, что у князя Игоря, правящего Звенигородом, такого советника не было. И это сразу навело меня на определенные мысли…

Проговорили мы с Милой пару часов, не меньше. Я достал из запасов бутылку вина, которое девушка пила с каким‑то священным трепетом. Нет, как выяснилось, местные делали всевозможные спиртные напитки, но это были, скорее, самогон или бормотуха. Ну и пиво. Вот его мне захотелось.

– Такие вина только по большим праздникам на княжеском столе можно попробовать! – заявила она.

Девушка оказалась на удивление коммуникабельной и настолько быстро освоилась в моем бункере, что я просто поражался. Странно, что Имба особо не проявлялся. Что‑то задумал или, правда, уснул? После трапезы она вдруг заявила, что, мол, негоже жить Древнему (никак не мог я привыкнуть к такому названию – чёт раздражало оно как‑то), в такой грязи и сама вызвалась убраться. Благо тряпки, швабра и вода были.