Случайный отбор, или Как выйти замуж за императора

Я?

Я растерянно заморгала, не в силах поверить в то, что слышу. Они что… белены объелись? Ладно, фрейлина – той, наверное, понравился мой консервативный вид. Но Феодор Буфалло? Он же видит, что я одета совсем не по последним модным веяниям!

Тем временем ведущая объявила имя Касси – второе место, и Генриетты Гирстайн – третье. Подруга тоже не могла поверить в такую подставу – и, как оказалось, Генриетта была с нами солидарна. Поймав ее горящий ненавистью взгляд, я вдруг подумала, что нам необходимо срочно вылететь из отбора. Потому что я не хочу узнать, что светская львица и избалованная дочка богатых родителей придумает, чтобы получить приз, который она, по видимости, уже считает своим – императора.

Огласив список участниц, которые рассредоточились по разным местам рейтинга, ведущая выдержала паузу, после чего с деланной грустью произнесла:

– Вы уже поняли, с кем мы сегодня попрощаемся. Одри Коул, – ее взгляд, как и камеры, направились на ту самую девушку в сетчатых колготках. – У вас самый низкий балл от жюри, и… – тут она на миг замолкла, слушая то, что ей сообщали в наушник невидимые продюсеры, – и зрительское голосование вас тоже не спасло. Вы должны выйти, собрать свои вещи и немедленно уехать.

Она было простерла руки, намереваясь одарить участницу утешительными объятиями. Но та, белая от ярости, вскочила и быстрым шагом покинула зал.

Я проводила ее растерянным взглядом. Хотела бы я оказаться на ее месте… В то же время, когда тебя выгоняют вот так вот, на глазах у миллионов зрителей маговизора, сочтя непригодной…Это должно быть обидно.

Но мне придется через это пройти, если я хочу жить своей прежней жизнью, а не торчать во дворце, рискуя получить фигуральный нож в спину от Генриетты. Она как раз провожала исключенную кандидатку нечитаемым взглядом. Тут ее глаза переместились на меня с Касси, и я резко отвернулась от загоревшейся в них враждебности. Нужно валить отсюда, нужно скорее покинуть отбор…

Тем временем ведущая закончила вещать что‑то о том, что нас осталось девять. И что сегодня мы выучили урок, как важно слушать свое сердце, а не чужие советы.

По‑моему, сегодня мы выучили урок, что во дворце тебя могут подставить и никому нельзя верить – знание, возможно, полезное, но малоприятное. Однако, как оказалось, обучение на сегодня не закончено, и буквально через несколько минут мне пришлось познакомиться с доселе неизвестными нюансами женской борьбы за мужчину.

А началось все с того, что ведущие и жюри вышли, и мы остались предоставлены сами себе. Девушки тут же дали волю своему негодованию.

– Это подстава! – кипятилась брюнетка Джадин Авейро. Я напрягла память и вспомнила, что вроде бы мои любимые конфеты делали как раз на кондитерской фабрике Авейро. Понятно, перед нами – шоколадная принцесса Ксаледро. – Стилистки нас обманули! И как вообще эти… – она указала на нас с Касси подбородком, – умудрились занять первые места?

О Генриетте она благоразумно не заикнулась: светская львица слыла своим вспыльчивым характером.

– Какие «эти»? Говори полными предложениями! – тут же вызверилась Касси.

Джадин уже было открыла рот, чтобы ответить, как Генриетта удрученно поцокала языком:

– Девочки, ну мы же все в одной лодке, давайте поддерживать друг друга!

Джадин тут же замолкла, как говорящая игрушка, которую выключили, а Генриетта прошла через весь зал, пока не остановилась прямо напротив меня. Я засунула мешающие очки в карман и сузила глаза: что‑то не верю в ее миролюбивый настрой. И, как оказалось, не зря.

– Нам стоит помогать друг другу… по‑дружески, – вкрадчиво произнесла она, и, вдруг подняв руку, пропустила сквозь пальцы прядь моих волос. Я вздернула бровь, ожидая продолжения – и блондинка не обманула ожиданий. – Например, могу посоветовать тебе сменить цвет, с этим мышиным колером ты императора не привлечешь, – пропела она и вдруг больно дернула за прядь, тут же изобразив раскаяние: – Ой, прости, дорогая!

– Ничего, дорогая, – в тон ответила я, одной рукой хватая угрожающе запыхтевшую Касси, а щелчком второй испепеляя в пальцах журналистки вырванные волосы. Оставлять свой биоматериал у мага чревато последствиями, а Генриетта обладала магическими способностями, как и все мы. – Спасибо за заботу. Может, своего парикмахера посоветуешь? Хотя не стоит, цвет получился желтоватый… – и я мило улыбнулась, в то время как Генриетта медленно багровела, открывая и закрывая рот.

По алхимии у меня всегда был высокий балл, и остатки красящих заклинаний, как и характерный оттенок, я видела невооруженным взглядом. Конечно, если бы она меня не тронула, я бы промолчала, но вот завуалированную агрессию пропускать мимо ушей не стала. Я насмотрелась на таких, как Генриетта, еще в школе: местные королевы, привыкшие, что могут гнобить неугодных и устраивать свои порядки. И по опыту знала, что лучше не скромничать и ответить сразу.

С этими мыслями я приглашающе улыбнулась – если девушка решит ругаться дальше и «по‑дружески» советовать изменить что‑то еще в моем облике, мне будет что рассказать о многочисленных заклинаниях для улучшения внешности, которыми она воспользовалась. Однако Генриетта лишь фыркнула и, изобразив оскорбленную невинность, отошла к Джадин. А я, решив, что для этого утра стресса уже было предостаточно, подхватила Касси за локоть и потащила к выходу.

– Вот змеюки, – мрачно бросила подруга, когда мы оказались в коридоре. – Нормальный у тебя цвет!

Я благодарно улыбнулась – мне тоже нравился мой темно‑русый цвет волос. А если всяким Генриеттам он не по нраву, то это их проблемы.

– Ты же видела, какие тут штрафы за драку? – на всякий случай уточнила я у подруги. – Дешевле закрутить роман с садовником и заплатить шесть миллионов кредитов.

– Дешевле. Но удовольствия, если вмазать этим клушам, будет больше, – не согласилась она.

Однако она уже остыла, и я слегка успокоилась. Касси может вспылить и покричать, но Генриетта напрасно пыталась спровоцировать нас на драку. Хоть моя подруга и каратистка, первой она бить не будет. Тренер Касси был приверженцем не только восточных единоборств, но и восточной философии и вдалбливал в головы своих подопечных, что боевые искусства не должны применяться для нанесения вреда человеку. Только для предотвращения насилия.

Мы остановились у дверей моей комнаты как раз в тот момент, когда гонг в каком‑то далеком зале пробил час дня, и по коридору загремели тележки с обедом.

– Расходимся на пару часов, а потом обсудим отбор? – предложила я.

Подруга согласно кивнула. Если уж нам не удалось провалить первый конкурс, то нужно было посмотреть выпуск по маговизору и хорошенько подумать, как же понадежнее вылететь в следующий раз.

Однако, едва мне стоило зайти в комнату, как все мысли о следующих конкурсах вылетели из головы. Потому что я тут же увидела лежащий на столе бумажный прямоугольник, на котором четким, стремительным почерком было написано: «Я же говорил, что ты идеально подходишь на роль императрицы. Удачи во втором туре. Л.»

Л? Император Лиам!

Он уже знает, что я заняла первое место! По спине невольно пробежал холодок. И тут же в голову закрались воспоминания о том, как сегодня он гладил эту самую спину. Он что… на что‑то намекает? Или мне показалось?