Смерть, отбор и котики

– Кхм… мы не исключаем некоторых неточностей, – поспешил исправиться толстяк. – Поэтому, месса, будьте так любезны, представьтесь и назовите свой возраст.

– Я нира Сари фон Грейслинг, – после небольшой заминки все же проговорила рыжая. – И вчера мне исполнилось восемнадцать весен.

Признаюсь, после этого заявления я и сама вытаращилась на мелкую с удивлением.

Восемнадцать? Вот этой мелкоте? С круглыми наивными глазками, пухлыми щечками и подростковой хрупкостью?

Хотя, если приглядеться, к маленькому росту и детскому личику прилагалась вполне себе сформировавшаяся фигурка. Ладно, будем считать, что призыватели более‑менее реабилитированы – не совсем кроху призвали. И все же… восемнадцать – это все еще маловато для брака. У нас, например, взрослыми считались только с двадцати зим.

Судя по тому, с каким сомнением переглянулись жрец и мессир Врал, в их законодательстве девочка пока тоже еще не могла что‑то решать самостоятельно.

– Позвольте уточнить, месс Грейслинг, а с какого возраста дозволен брак в вашем мире?

А вот тут произошло странное. Девчонка отчего‑то вдруг смутилась и спрятала взгляд, чтобы едва слышно вымолвить:

– С восемнадцати…

Не знаю, какой умелец разрабатывал для них этот ритуал, но подготовился он явно плохо. В таких делах всегда стоит учитывать погрешности на культуру других миров. Не удивлюсь, если и остальные из призванных дам припрятали неожиданности в рукавах.

Хотя чего тут было ожидать? Вот откуда в мире Любви взяться толковому ритуалисту? Другое дело у нас – после практики первого курса способность просчитывать такие вот моменты при формировании пентаграммы призыва некроманты отрабатывали до автоматизма. А то рискуешь вместо мирно почившего духа дедульки призвать душу его вполне себе живого тезки и родственника. И получить за это штраф, незачет и вообще вынос мозга от преподавателей.

– А ты из какого мира? – полюбопытствовала я, пока жрец с толстяком отошли о чем‑то тихо переговорить.

– Я из Кайраса, – настороженно осматриваясь, призналась Сари. Правда, название мира мне ничего не сказало – лучше надо было учиться в школе. – Это правда другой мир? Переходы обычно очень дорогие. Да и похоже на обычный храм…

– Другой, можешь не сомневаться, – обреченно вздохнула я.

– Откуда знаешь? – бросили на меня недоверчивый взгляд.

– Меня богиня‑покровительница просветила во все подробности происходящего.

– Нас и правда прислали сюда боги? – с каким‑то отчаяньем в голосе вопросила мелкая. – Тогда… мне придется участвовать в этом отборе, и если принц выберет меня… – совсем стих голос девчонки от открывающихся перспектив.

– По секрету, – сделав шаг ближе, понизила голос, – Милостивая госпожа сообщила, что, помимо переноса, больше они никак вмешиваться и влиять не будут. Не слушай этих пустозвонов – никто не может заставить тебя участвовать. А если попробуют, смело жалуйся мне, – подмигнула я рыжей.

– Ты поклоняешься госпоже Смерти Милостивой? – ахнула девчонка, уставившись на меня широко распахнутыми зелеными глазищами. – Значит, ты некромант?

– Не все, кто поклоняются Смерти, некроманты, – усмехнулась на столь яркие эмоции мелкой. – Но я и правда являюсь им. А что, не похожа?

– Нет, – смутилась та. – Просто… у нас рассказывают, что некроманты – это почти живые мертвецы. Тела их покрыты полуразложившейся плотью, одеяния почти истлели, в глазах бушует темное пламя, а вместо плаща их окутывает дымка смерти…

Я подавилась смехом от такого красочного описания. Хотя, стоит признать, доля правды в их представлениях есть.

– Это все выдумки? – робко улыбнулась девушка, с интересом рассматривая меня и не находя следов разложения. Да и плащ мой хоть и потрепан, но явно не собирается рассыпаться на куски или оборачиваться тьмой.

– Почти, – слукавила я, решив, что стоит сыграть на том, что в других мирах плохо себе представляют, что такое некромант обыкновенный. Учитывая, что я собираюсь нагло прогуливать их отбор, мне не помешает дополнительное средство устрашения. – С возрастом мы и правда становимся такими.

Мысленно припомнила Визула: косточки, сияющие белизной, столь же ослепительно белые рубашки и шейные платки. Даже перчатки! Идеально выглаженный сюртук – не каждая девица столь трепетно следит за своим внешним видом. Поговаривали, что еще в бытность живым, он умудрялся с дождливого кладбища, полного восставших мертвяков, выходить без единого пятнышка, при этом успешно расправившись со всеми. А уж сколько я жалоб выслушала о своем неаккуратном виде, не соответствующем гордому званию некромага. В общем… перед другом стыдно, но в стане врага любые средства запугивания хороши.

– Сочувствую, – искренне пожалела девчонка о моем печальном вероятном конце. Мне даже стыдно на мгновение стало.

– Не переживай, – успокоила я ее, – мне еще очень долго жить до этого момента.

Тем временем обсуждение между призывателями закончилось ничьей. Жрец недовольно ворчал себе под нос, возвращаясь к нам, а мессир Врал окончательно растерял нездоровый энтузиазм и доброжелательность.

– Боюсь, месса Грейслинг, мы не можем с уверенностью утверждать, можете ли вы участвовать в отборе или нет. Этот вопрос вне нашей компетенции, поэтому пока мы приглашаем вас остаться во дворце в качестве почетной гостьи, – устало выдал аристократ.

Что‑то мне подсказывает, что я знаю, в чьей именно компетенции этот вопрос. Они хоть что‑то без вмешательства императора способны решить? Не слишком‑то серьезно они подготовились к отбору. Значит, на аудиенцию к правителю отправимся вместе. Подозреваю, что, если отпустить мелкую одну, они ее просто запугают.

– Прошу вас покинуть круг призыва, – ворчливо добавил жрец, – мы ожидаем прибытия еще одной счастливой избранницы.

Уж скорее несчастной, но вслух поправлять я его не стала.

– Месса Грейслинг, позвольте проводить вас и представить остальным участницам, – с вымученной улыбкой предложил мессир Врал.

Что примечательно – мне знакомиться с остальными никто не предлагал.

– Благодарю вас за предложение, – внезапно талантливо изобразила рыжая врожденное высокомерие, – но я бы предпочла сначала заняться ранами мессы… Некромантки, – запнулась она в конце фразы, не припомнив моего имени. – Раз уж вы не озаботились этим сами…

Ух, какой тяжелый камешек в огород организаторов! Котеночек‑то с коготками и зубками оказался. Теперь чувствуется, что не столь она молода, как казалась, и благородное воспитание, что называется, налицо. Только аристократия умеет оскорблять так вежливо и мягко.

– Пройдемте, – обратилась девушка ко мне и решительным шагом направилась в сторону от толпы придворных и настороженных участниц. Неудивительно, что угол этот оказался ближайшим к моей покровительнице. Правда, в нишу мы заходить не стали, остановившись рядом.