Сожженные земли. Закон дитто
Киса недоуменно уставился на меня.
Готов поспорить, что Костераль рассказал мне лишь то, что я «должен знать». И, как обычно, – никакой правды до самого конца.
– Наставник, а не расскажете ли вы мне про Портал? Блисс охотно покажет вам еще несколько фокусов…
Глава 3
Сыворотки стражей – уникальный продукт алхимии. Они дают силы, помогают заживлять раны и даже меняют сущности. Любая из сывороток содержит компонент таррванийского происхождения: растительного или животного.
Из походных записей Эжена де Мораладье
918 год правления Астраэля Фуркаго. Сожженные земли. Смешанные земли. Сезон дождей. День первый
Эжен
– Прекрасная принцесса, возьми меня с собо‑о‑ой.
– Заткнись.
– И сердца твои льдинки остудят мой поко‑о‑ой…
– Эжен.
– Асира, я от скуки скоро помру.
– Могу ускорить твою кончину.
– Ох, кажется, я смертельно ранен! Какой яд в этих словах!
– Я достаю меч.
Повозка мерно раскачивалась по неровной дороге, а я так же мерно расшатывал железные нервы моей прекрасной, без сомнения опасной Асиры. Ферл, белоснежный лев, запряженный в повозку, фыркал каждый раз, когда онемас отпускала ругань в мою сторону и бросала колкие фразы через плечо.
В общем, раскачивались нервы более чем успешно.
Я сжал и разжал почти занемевшие и опухшие пальцы, пытаясь не сильно привлекать внимание двух охранников, сидевших напротив меня, – веревки впивались в исхудавшие запястья с самого рассвета. Дождь тоже хлестал с утра; из‑за него веревки разбухли и еще больше доставляли, мягко говоря, неудобства. Колеса повозки иногда вязли в уже размытой колее дороги, но гигантский ферл с легкостью вытаскивал нас из грязи.
Я жалел, что не могу зарисовать его и измерить длину сложенных крыльев. Какой экземпляр, какое упущение!
– Вот же драконье дерьмо, – пробормотал я, когда повозку тряхнуло и вода полилась мне за шиворот сквозь прохудившуюся ткань.
Да какая там прохудившаяся… меня специально посадили туда, где я прочувствую все неудобства поездки.
Сыро, мокро, холодно. Да здравствует сезон дождей! Не забудьте плащ, сапоги и фляжку с шиальским бренди – никакие искры не зажгут вечно сырой хворост на открытой местности. Продрогнешь, озябнешь и сгинешь… даже если твое тело усилено сыворотками стражей.
Или тебя сожрут твари, чьи морды украшали (и, наверное, до сих пор украшают) монументы в Бастарии.
Ноги тоже затекли. Но пошевелить все же стоит – в прошлый раз чувствительность возвращалась слишком долго.
Росчерк молний выхватил из сумрака фигуру Асиры, заправлявшей повозкой. Два меча на спине, капюшон, черный плащ и покоившийся слева заплечный мешок – смотрел на них я уже три дня. Моя мучительница была прекрасна даже так…
Один из охранников – оба они были в капюшонах, надвинутых почти по самый подбородок, оба рослые и с серой кожей, что выдавало в них некромантов – негромко кашлянул и предостерегающе положил руку на меч, заметив мои потуги. Я примирительно поднял руки: пусто, чисто, никаких попыток к бегству или что они ожидали от исхудавшего стража.
Хотя какой из меня сейчас страж… Так, пустышка, лазутчик без цели, юнец без покровительства старших. Символ стражей – дракон – был приколот к заплечному мешку Асиры. Она считала это очень смешным и по‑своему забавным. Особенно когда ловила мои взгляды на мешок и слушала горячую мольбу выбросить знак, чтобы я меньше чувствовал свои позор и унижение.
Она смеялась, моя милая Асира просто смеялась…
Три дня, как меня везут в очередное место размещения пленных. За пять лет это уже седьмое. Год меня держали в темнице, время от времени пытая и всячески стараясь вытащить информацию. Хотя информация им была не так нужна, как оказалось позднее.
Да и что они могли вытащить из стража, давшего «клятву»?
При воспоминании о пытках заныли ногти на руках. Точнее, то, что было на их месте, – мягкие лунки.
Ногтей не было и на ногах.
Возможно, я бы что‑то и сказал. Или подумал. Боль была вне моих… сил. Но бабуля бы точно это не одобрила.
Чудо, что мне сохранили жизнь… считал я, пока онемас не пришла навестить меня в темнице. Асира очень просила за меня, сугубо просила. Сколь мила она была со мной, столь сильно она жаждала мести и смыть позор. Ее касался страж, она целовала стража! Того, кто сжигал родных ей тварей и без колебаний занес бы меч над ней.
Как она считала.
Ей хотелось, чтобы я прочувствовал всю горечь, которую чувствовали онемасы и вообще жители Сожженных земель. Кормили меня объедками, вместо уютной постельки бросили вечно сырую солому в углу, а единственными моими собеседниками были зеленоглазые злиссы – существа, похожие на крыс с той стороны.
Благодаря усиливающей сыворотке стражей я не стал изможденным хилым заключенным с хроническим кашлем и язвами. Но исхудал и зарос. Однажды я взглянул в отражение, мелко колеблющееся в бочке с водой, к которой меня привели «помыться», и не узнал себя: борода почти до груди, длинные спутанные волосы и глубоко запавшие глаза с лихорадочным блеском.
Шрамы от плетей иногда болят, Асира.
Накопившаяся сырость в воздухе отчетливо указывала на то, что начался беспощадный сезон дождей. И чем скорее мы найдем укрытие, тем безопаснее нам будет на этих землях.
Впрочем, никого не заботили мои мысли. Но я все равно был предельно осторожен…
Я оборвал себя на полумысли и обратился в слух.
Дождь зашелестел еще сильнее, забарабанил и совсем опустил серую мглу, которой, казалось, не могло стать еще больше. Беспроглядность, сумрачность… Где‑то громко завыла летучая тварь. По телу прошла дрожь.
