Сожженные земли. Закон дитто
Я резко вдохнул воздух и очнулся. На кровати. Темно. Нащупал влажную ткань простыни. Тело сотрясала мелкая‑мелкая дрожь. Вдох‑выдох. Вдох‑выдох…
Попытался сесть во тьме. Голова закружилась, накатила тошнота, но сесть смог. Так… Стоит попытаться выйти?
В тишине, громкой, как мое дыхание, я дошел, опираясь на стену, до двери. С трудом нащупал ручку, клацнул ею и вышел. Мягкий зеленый свет высветил короткий коридор.
Вообще, когда планировался подводный город, я не хотел никаких дверей, так как не рассчитывал, что тут будет кто‑то постоянно жить. Но Джен настояла на привычках сухопутных. Да и члены Сопротивления, в которое иногда вступали целыми семьями, одобрили идею, желая хоть небольшого, но уединения.
Так что теперь я тяжело дышал и страдал от своего милосердия. Хорошо хоть жилые комнаты не стали делать на верхних этажах.
В конце коридора послышались голоса. Наконец‑то! Затянувшаяся тишина начинала несколько напрягать. Я, конечно, понимал, что после празднества еще сутки все будут отходить, но надеялся, что люди не станут… сильно отрываться от работы. Несмотря на приказ отдыхать.
А отдыхают таррванийцы как? Правильно, с размахом.
– Эй! Принесите что‑нибудь от ядовитых трав морского народа!
Вчера меня заставили вкусить этих дурман‑трав. За что я и расплачивался сегодня головокружением и чувством, будто тело превратилось в желе.
Голоса затихли, а потом с новой силой возобновили разговор. И как‑то эти голоса… Казались слишком знакомыми. Резкими.
Пошатываясь, я с угрюмым упрямством пошел в сторону голосов. Шаг, еще шаг… Боль от каждого шага отдавалась во всем теле. В глазах на мгновение потемнело, а потом я добрался до конца стены и повернул за угол.
Белоснежные одеяния. Длинные черные волосы. Знак на спине…
– Ты… как…
– Предатель.
– Нет, Аниса, я не…
Она обернулась. Ее лицо, которого не было. Черная‑черная дыра, воронкой затягивающая все вокруг, смазывающая реальность, трещинами рассыпающуюся подо мной. И крик, дикий крик:
– Ты предал меня! Смерть предателю!
Боль пронзила мне легкие, боль пронзила мне душу. Я судорожно схватился за древко стрелы и попытался вытащить ее из груди, захлебываясь в крови.
Боль.
Меня выдрало из кошмара. Джен стучала мне пальцем по переносице и хихикала:
– И сколько можно спать?
– Джен, – простонал я, откидывая ее руку. Блисс угрюмо стоял возле стены, сложив руки на груди. Все тело, холодное, словно мутное пятно растеклось по кровати.
Кажется, после кошмаров мне нужен еще отдых.
– Ты все повторял во сне «Аниса, Аниса», – сказала Джен, поднимаясь с кровати. – Знаешь, что раздражает больше всего?
– Что?.. – Я с трудом приподнялся на локтях. – Мои слабости?
– Что предатель с такой мольбой шепчет ее имя, – ответила Джен, втыкая в мою грудь кинжал.
Я захрипел, не в силах подняться и даже призвать силу. Что… что они со мной сделали?!
– Предателю смерть, – сказал Блисс, подходя ближе. В его руках блеснул длинный кинжал. – Смерть, – повторил он, перерезая мне горло.
Я закричал и сел. Горло, мое горло! Руки потянулись к шее, но нащупали гладкую кожу. Озноб бил меня крупной дрожью. Я подошел к окну и медленно отдернул занавески. Почти призрачный город затих, жители давно заснули.
Тихо. Спокойно. Под водой. Драконы охраняют, я жив, Анису найдет Костераль.
– Не предатель, – прошептал я. – Просто не знал… не мог знать.
– Рейн‑Рейн, что же ты, лапуля, мог не знать?
По‑птичьи резкий голос заставил меня стремительно обернуться и застыть: в дверях стояла она и держала нож у горла девы без лица. Руки тянулись к шее, изорванное платье и колчан, ее колчан…
Императрица расхохоталась и перерезала ей горло.
Стрелы воткнулись мне в грудь, мир осыпался, снова и снова…
Я сделал глубокий вдох, сел и начал кашлять и кашлять, помня лишь дикую, лишающую памяти боль. Извернувшись и подняв рубашку, я взглянул на бок: красное пятно и никакого символа.
Пот крупными каплями скользил по лицу, застилал глаза. Дрожь по всему телу не давала сосредоточиться и отделить мысли от реальности и нереальности.
Погрузившись в себя, я потянулся к теплу и жизни. Мои братья и сестры отозвались любовью и пониманием.
«Мы здесь. Мы тревожились. Мы защищали».
Раз за разом я тянулся к ним, пока сознание не очистилось от дурных мыслей.
Я с облегчением выдохнул. Наконец‑то реальность.
Цикл кошмаров повторялся раз за разом: я догонял Анису, она оборачивалась, а лица не было. Императрица убивала меня и Анису, которую находил Костераль. Астраэль похищал Анису и убивал всю команду. Аниса, моя Аниса в конце всех снов…
Умирала из‑за моего предательства.
– С возвращением, капитан.
Я осознал, что не один в комнате.
Блисс сидел в ногах, а Джен на полу, облокотившись на кровать и уставившись на меня. Ее язык выскользнул и нервно облизал уголок опухшего рта.
Словно кошка, увидевшая добычу.
Сердце забилось в груди, как перепуганный мотылек: тук‑тук‑тук. Мне вновь привиделось, как она заносит нож надо мной и…
– Мы слегка беспокоились, – сказала она и мягко улыбнулась. Я потряс головой, отгоняя дурные мысли.
Наваждение сна развеялось. Это снова была просто Джен, верная Джен, которая провела возле меня восемьсот лет. Мой преданный друг.
Блисс мрачно сказал:
– История, конечно, бедовая, но помолвка состоялась.
Я хрустнул пальцами. А затем улыбнулся:
– Обманывать богов непросто, да?
Джен хмыкнула и, потянувшись, встала с пола:
