У Ворона две жизни

Василиса въехала в город. За стеной её встретили маленькие деревянные домики, которые практически ничем не отличались от тех, что строили жители Лютоборов. Разве что ставни, наличники да коньки на крышах тут красили в яркие цвета, в основном красный, жёлтый и зелёный. Да и в целом атмосфера тут была скорее деревенская: по пыльным улицам бегали гуси да собаки, женщина в лаптях тянула за верёвку козу, а мужики пытались вытолкать из лужи застрявшую телегу. Сначала Василиса даже не поняла, почему Даргород называют красивейшим городом Вольского Царства. Но потом она добралась до второй стены – точно такой же, как предыдущая. Василиса проехала сквозь ворота, которые в точности повторяли первые, и тут же застыла на месте, разинув рот. Всё же правду говорили об этом городе. Сказка!

За второй городской стеной оказались искусные резные терема. Они важно поглядывали на приезжих и лезли один на другой, будто соревнуясь, какой из них краше. Рядом скромно глядели на улицы каменные домики с красными черепичными крышами. Широкие улицы были полны людей. Все они спешили, кричали, шумели, сливаясь в непрерывный пёстрый поток. На многих каменных домиках висели таблички, указывая на то, что внутри жили ремесленники. Вот поскрипывает на ветру кованый башмак сапожника, а рядом блестит на солнце начищенная табличка гончара. А через дорогу можно купить тканей или пошить платье.

Но в Даргороде была ещё одна стена. В самом центре, там, где над самыми высокими теремами нависали три здания, которые Василиса раньше видела только на картинках: Царские Палаты, Звёздная Башня и гарнизон Вольской Гвардии.

Василиса петляла по улицам Даргорода, стараясь не терять из виду блестящие шпили гарнизона, на каждом из которых было установлено по золотой птице: Журавль, Ворон и Сокол. Выше них была только многоярусная Звёздная Башня из красного кирпича – владения Совета Чародеев.

Белокаменный замок Вольской Гвардии окружала высокая железная ограда. У распахнутых ворот, опёршись на копьё, бдительно дремал закованный в латы дружинник.

– Стой! Кто идёт?! – встрепенулся он, грозно поглядывая на чародейку. Глаза у него были маленькие, карие – глаза любителя медовухи и азартных игр.

– Добрый день, – Василиса спешилась. – Я Василиса из Тригорской долины. Мне нужно попасть к Аргораду.

– Грамота есть? – зыркнул охранник.

– Нет, у меня есть письмо и…

– Без грамоты не положено.

– Но я ученица Беремира Красного. Должна заступить на службу Вороном! Мне нужно увидеть Аргорада.

– Э, сказочница, – усмехнулся охранник. – Ты мне давай сказки не рассказывай. Тебя я раньше тут не видал. При тебе ни кафтана гвардейского, ни грамоты. А набор воспитанников у нас только по весне. Я своё дело знаю. Мимо меня муха не пролетит.

К воротам приблизился светловолосый юноша в перемазанной грязью рубахе. Он не обратил никакого внимания ни на Василису, ни на бдительного стража и вошёл в ворота.

– А у него вы почему грамоту не спросили?! – воскликнула Василиса, тыча пальцем в спину юноши. – Он же выглядит как бродяга!

– Ты язык‑то попридержи, болезная! – заорал охранник и схватил Василису за грудки.

Чародейка в ответ вцепилась в его руку и хорошенько пнула по ногам.

– Руки не распускай! А то глаза тебе выжгу! Я боевой чародей! Ты у меня в темнице будешь три дня сидеть!

– Что тут у вас происходит? – из‑за ворот показалась голова того самого юноши. Вид у него был озадаченный.

– Нарушители тут!

– Я не нарушитель! – брыкалась Василиса. – Я ученица Беремира Красного!

– Ратко, пусти её. – Юноша улыбнулся. – Я во всём разберусь.

Выругавшись себе под нос, охранник отпустил Василису. Чародейка с облегчением вздохнула и поспешила догнать юношу, который уже скрылся за воротами.

– Спасибо!

Василиса оглядела своего спасителя. Он был высок и строен, кажется, немногим старше её самой. Одежда его выглядела просто: грязная холщовая рубаха и тёмные штаны, заправленные в сбитые кожаные сапоги. Но скромная одежда и грязь не могли скрыть его благородного происхождения. Василиса сразу подметила светлую кожу, которую не тронул крестьянский загар, гордую осанку и правильные, гармоничные черты лица, встретилась взглядом со спокойными выразительными глазами цвета малахита.

– Не за что. Как тебя зовут?

– Василиса, а ты…

– Атли.

Василиса удивилась. Имя нездешнее, Северное.

– Так ты ученица Беремира Красного? – спросил Атли, и теперь Василиса различила в его речи лёгкий, почти незаметный акцент.

Чародейка кивнула:

– Я обучалась у Беремира семь лет.

– Смелое заявление. Насколько мне известно, он отошёл от дел и не берёт учеников.

– Меня взял. Я… очень его просила. – Чародейка осеклась, голос задрожал, а к горлу подступил ком. Она изо всех сил сжала кулаки и постаралась успокоиться.

– Что случилось? – от Атли не укрылась её реакция.

– Беремир погиб. – Василиса сглотнула слёзы и отвернулась. – Поэтому мне очень нужно видеть Аргорада.

Атли шумно выдохнул, но ничего не сказал, только ускорил шаг.

Перед гарнизоном раскинулся прекрасный сад с фонтанами, бассейнами и аллеями кипарисов. Вход в здание предваряла белоснежная лестница из чистого мрамора и трёхметровые дубовые двери, на которых были изображены самые разные волшебные существа, известные миру: единороги, русалки, кентавры, феи – лишь малая часть того, что Василиса успела разглядеть, прежде чем Атли взбежал по лестнице и открыл резные створки.

– Лошадь оставь тут. Её отведут в конюшни и накормят, – бросил он и скрылся внутри.

Василиса похлопала кобылу по шее – Былинка уже начала объедать ближайший цветник – и поспешила следом за Атли.

Они оказались в просторном зале, совершенно пустом в этот ранний час. Потолок подпирали массивные мраморные колонны, стены украшали портреты и пейзажи в золочёных рамах. Наверх вела широкая парадная лестница, к которой уверенно двинулся Атли. Над ней гостей встречал огромный портрет мужчины средних лет, с тёмной бородой и карими глазами, строго взирающими на мир из‑под густых бровей.

– Кто это? – спросила Василиса.

– Белогор, – ответил Алти. – Первый командующий Гвардией.

Василиса кивнула, заворожённо разглядывая острые черты лица на картине. Во всём облике Белогора – в наклоне головы, широких плечах и руке, сжимающей пергамент, – сквозили сила, уверенность и властность. Если уж портрет вышел таким впечатляющим, каким же могущественным был сам чародей!

– Аргорад точно сможет нас принять так рано? – спросила Василиса, отрываясь от картины и догоняя Атли.