Украденная драконом

– Да, мне уже рассказали… Лошади! Можно к ним подойти?

Юна указала на забор из длинного бруса, за которым жевали овес две кобылы и годовалый жеребенок. Их шелковистая шерсть отливала серебром в свете заходящего солнца, а длинная грива и хвост были огненно‑рыжими.

К этому времени отец и дочь пересекли сад. Выложенная белым гравием дорожка привела их к ажурным воротам, за которыми начинались хозяйственные постройки. И большая конюшня оказалась ближе всего.

– Да, госпожа, – ответила Авилина, которая бесшумной тенью следовала за принцессой.

– Что за странная порода? – Ульрих удивленно оглядел лошадей. – Никогда такой не встречал.

– Это особенные лошади, – пояснила служанка. – Когда‑то их вывели в Бер‑ан‑Схаре с помощью огненной магии, но это все, что осталось от табуна в тысячу голов.

Юна подошла к забору и без страха просунула руку между прожилин. В тот момент она даже не думала, что животные могут быть агрессивными. Желание прикоснуться к прекрасной серебристой шерстке оказалось сильнее здравого смысла.

И в ответ на ее беспрекословное доверие жеребенок первым потянулся к руке. Ткнулся теплыми губами в пустую ладонь и обиженно фыркнул.

– Прости, – виновато улыбнулась принцесса и потрепала малыша между ушей, – в следующий раз я обязательно принесу тебе что‑нибудь вкусненькое.

Жеребенок снова фыркнул, а потом вдруг вскинул голову и поймал ее руку губами.

Юна ахнула, ощутив, как огонь устремился к пальцам горячим потоком. Она хотела отдернуть руку, но жеребенок усилил хватку, будто почувствовал, что принцесса может уйти.

Миг – и магическое пламя сорвалось с руки, перекинулось на жеребенка и прошло по его телу волной, зажигая золотистые искры на каждой шерстинке.

– Что происходит? – поспешил к ней взволнованный Ульрих. – Это опасно?

– Нет, господин, – заверила Авилина. – Эти лошади питаются не только обычной пищей, но и магией. Она придает им сил. Но не беспокойтесь, они не способны причинить вред тому, кто их кормит.

Юна и в самом деле не ощутила никакого ущерба для себя. Наоборот, ей захотелось поделиться силой и с двумя молодыми кобылами, которые с опаской приблизились к ней. Она без боязни протянула к ним руки, а потом с восхищенной улыбкой следила, как магия наполняет их тела и заставляет светиться.

– К сожалению, им не хватает внимания, – вздохнула Авилина у нее за спиной. – Наш хозяин нечасто сюда заглядывает.

Глупое сердце отреагировало на упоминание о Дхиррайме усиленным стуком. Юна поспешила отвернуться, чтобы ни отец, ни горничная не заметили изменения у нее на лице.

– Они объезжены? – поинтересовалась, думая, что было бы неплохо промчаться на такой лошади по той долине, которую видела из окна.

– Да, госпожа. Если хотите, любую из них оседлают для вас.

– Нет‑нет, – остановила принцесса. – Не сейчас.

Она обязательно вернется сюда. Как‑нибудь потом. А сейчас ей важнее поговорить с отцом. Разделить с ним то, что ей пришлось пережить.

Ульрих молча слушал, пока она рассказывала про отбор невест и свое участие в нем. О ее браке с Эрисхаймом он уже догадался и сам. Но не смог сдержать удивления, когда Юна призналась, что брак до сих пор фиктивный.

– Вот как, – задумчиво посмотрел на нее. – Что ж, тебе придется вернуться к нему. Фиктивный брак или нет – у вас договор.

– Он не любит меня, – она машинально дотронулась до брачного ожерелья. – Он сам так сказал.

Этот жест не укрылся от ее собеседника.

– Это уже не имеет значения. Ты дала обещание и должна его сдержать.

– Разве нет другого выхода? – вспыхнула девушка.

Ульрих внезапно остановился, взял ее за подбородок и заставил поднять голову.

– Дочка, посмотри на меня, – приказал неожиданно властным тоном. Тем самым, который прежде заставлял дрожать слуг. – Что ты скрываешь?

Щеки Юны пошли пунцовыми пятнами.

– Ничего… – прошептала она.

– Не ври мне, – нахмурился он. – Ты не умеешь. Говори, ты любишь другого, я прав?

Несколько томительных секунд она боролась с собой, не желая признавать горькую правду. Затем все же кивнула.

– Что же ты натворила, – Ульрих покачал головой. – Даже не буду спрашивать, кто он.

Юна шмыгнула носом. Ее губы предательски задрожали. По глазам отца было ясно, что он все уже понял.

– Прости…

– Ты не виновата. Сердцу ведь не прикажешь. Но драконья магия связала тебя с Эрисхаймом.

Он вздохнул, обнял ее за плечи и притянул к себе.

– Бедная моя девочка, – пробормотал ей в макушку. – Ты не сможешь быть с другим мужчиной, пока князь не отпустит тебя. А он не отпустит. Драконы – проклятые собственники. Он быстрее отгрызет себе крылья.

Уткнувшись лицом в грудь отца, Юна до боли сжала губы.

Пусть так, но она уже все решила. Пусть в сердце пылают чувства к другому мужчине, но ее брак, как и прежде брак отца, необходим для защиты Астерии. Потом, когда все закончится, она попросит Эрисхайма ее отпустить…

А если он откажет, то она сама покинет его. Уйдет в монастырь…

Потому что не сможет быть с нелюбимым.

 

***

 

Они гуляли до самой ночи. Только когда последние лучи солнца покинули небосвод, а в саду зажглись магические фонари – отец и дочь вернулись в замок.

По пути Юна машинально глянула на небо. И снова ее царапнула его странная, неестественная чистота. Нет, все положенные созвездия были на месте. Но за целый день на этом небе не появилось ни единого облачка. К тому же, несмотря на приближение ночи, воздух свежее не стал. Что в полдень, что на закате – погода была одинаковой.

Впрочем, занятая отцом, Юна тут же забыла об этом. Она проводила его в комнату, а там выставила служанок и заявила, что сама поможет ему подготовиться ко сну. И даже принять ванну.

– Что ты, дочка, – Ульрих покачал головой, – негоже юной девушке смотреть на старые мощи!

– Папа, ты не такой уж и старый, – улыбнулась она. – Позволь мне поухаживать за тобой. Мне это очень нужно. Понимаешь?

И Юна умоляюще заглянула отцу в глаза.

Сейчас ей как никогда требовалась его близость. Она готова была ухаживать за ним, хоть больным, хоть старым, хоть раненым. Лишь бы чувствовать свою нужность. Потому что кроме него в ней никто не нуждался.