Украденная драконом
– Ну, ладно, – проворчал Ульрих, сдаваясь.
С помощью дочери он разделся, оставив на теле только исподнее, и забрался в бронзовое корыто на львиных ножках, наполненное теплой водой. Затем отдался ее заботливым рукам.
Юна набирала воду в ковш и поливала плечи отца, скользя по ним намыленной салфеткой. На глазах собирались слезы: каким же он был худым! Еще худее, чем казался в одежде. Только кожа и кости, да еще толстые, похожие на веревки старческие жилы, проступившие сквозь эту кожу.
На спине бывшего короля виднелись позвонки. Острые лопатки торчали, будто обрубки крыльев. А кожа была исполосована застарелыми следами от ударов плети.
Магия исцеления, которую принцесса неосознанно использовала на отце, не повлияла на старые шрамы.
Сглотнув, Юна коснулась одного из рубцов. Закрыв глаза, пожелала, чтобы он исчез, и мысленно послала в него свой огонь.
Ульрих охнул:
– Дочка, что ты делаешь?
Вздрогнув, она открыла глаза. Шрам остался на месте.
– Папа, ты что‑то почувствовал? Я сделала больно?
– Нет, не больно. Просто к спине будто что‑то горячее приложили на миг.
– Извини, я хотела убрать твои шрамы, – призналась Юна со вздохом, – но они почему‑то не хотят убираться.
– А, ты про те, – он невесело хмыкнул. – Забудь. Пусть служат напоминанием. Чтобы я ничего не забыл.
– Но почему они не исчезли? Ведь моя магия исцелила твои вывихи и переломы!
Ульрих задумался.
– Знаешь, – сказал минуту спустя, – я не уверен, но думаю, все дело в том темном маге, который меня лупцевал.
– Маг? – встрепенулась принцесса. Память сразу подкинула события недавнего прошлого. – Что за маг? Ты знаешь его имя?
– Нет, дочка, он был в черном плаще с капюшоном и таких же перчатках. Вместо лица я видел лишь темноту. Может, это была маска, а может – какое‑то заклинание для отвода глаз. Его привел сам Вильгельм и приказал выбить из меня правду, но не убивать.
Юна прижала руку к горлу, чувствуя, как оно сжимается от накативших эмоций.
– Какую правду?
– Он хотел знать, куда ты сбежала.
Тяжко вздохнув, Ульрих обернулся и посмотрел на дочь через плечо.
– Я молчал, сколько мог. Но простому человеку не выстоять против мага… Прости…
В его выцветших глазах заблестели покаянные слезы.
– Так вот откуда Эола узнала, что я в Вальдхейме… – прошептала Юна, а затем мотнула головой: – Тебе не за что извиняться! Ты ни в чем не виноват! А вот те… кто сделал это с тобой… им нет прощения!
Стиснув зубы, она принялась яростно натирать плечи отца.
По обоюдному молчаливому согласию они больше не возвращались к этому разговору. Чуть позже Юна окатила отца чистой водой, подала полотенце и помогла выбраться из ванны.
В спальне уже ждала свежая постель с заботливо отогнутым одеялом.
Когда отец, одетый в ночную сорочку и колпак, улегся, Юна заботливо укрыла его, подоткнув одеяло.
– Спокойной ночи, папа, – сказала, целуя его морщинистую щеку.
– Подожди! – он поймал ее за руку и вгляделся в лицо. – Дай еще посмотрю на тебя. Не могу поверить, что ты здесь, рядом со мной. Все кажется, будто это сон. Будто я вот‑вот проснусь в Мертвой башне – и ты снова исчезнешь.
Это признание, сказанное через силу, растрогало Юну до глубины души.
Она видела, что отцу тяжело. Еще недавно он правил страной, а теперь стал беспомощным стариком. Еще недавно в его руках была власть и сила, а сейчас он с трудом держал даже ложку. В застенках Мертвой башни ему пришлось многое пережить и переосмыслить. Но тогда он готовился к смерти и знал, ради чего умрет. А теперь нужно было найти причину, по которой он будет жить.
– Не исчезну, – улыбнулась она, вкладывая в эту улыбку все свои чувства. – Я теперь всегда буду рядом.
– Обещаешь?
– Конечно, – Юна сжала руку отца.
– Хорошо, – на испещренном морщинами лице тоже появилась улыбка. Ульрих закрыл глаза и добавил: – Обещай еще кое‑что.
– Что угодно, папа.
– Я уже очень стар…
– Ничего ты не старый!
– Не перебивай, – он поморщился. – Мне уже пятьдесят лет. Для простого человека без магии это больше, чем полжизни. Я не знаю, сколько еще у меня в запасе, но после Мертвой башни не хочу терять ни минуты. Власть, богатство, женские ласки – все это тлен… Так что пообещай!
Он внезапно открыл глаза и с силой сжал ее руку. Голос Ульриха стал сильным и звучным, когда он продолжил:
– Пообещай, что родишь мне внуков! Все, чего я хочу, это снова услышать топот маленьких ножек…
Глава 8
Юна замерла, глядя ему в глаза.
Внуки? То есть – ее дети? Она об этом еще не думала. Ей всего восемнадцать, а она уже столько пережила. И меньше всего размышляла о детях.
– Обещай! – повторил он настойчиво. – Ну же! Династия Дагоберов не должна закончиться на тебе!
Сглотнув, она с задержкой кивнула.
– Вот и хорошо, вот и ладно, – улыбнулся отец, отпуская ее. – Теперь я спокоен.
А вот Юна ничуть не была спокойна.
Дождавшись, пока отец уснет, она вышла из комнаты и в сопровождении Авилины вернулась к себе. Здесь ничего не напоминало об утренней гневной выходке. Но сев за туалетный столик и взглянув на себя в зеркало, Юна вспомнила то, чего не должна была забывать.
– Даяна. Кто она, прежняя хозяйка этих покоев? – спросила служанку.
Авилина отвела взгляд.
– Хозяин запретил упоминать о ней вслух.
– Вот как? – Юна удивленно глянула в лицо Авилине. – Но сейчас его здесь нет. Он не узнает, если ты мне скажешь.
– Простите, – горничная опустила голову, – но хозяин знает все, о чем говорится в этих стенах.
