Укрытие. Книга 1. Иллюзия

Джанс была стара, она являлась мэром уже давно – отчасти потому, что хорошо выполняла свою работу, отчасти потому, что ей удавалось предотвращать многие неприятности, но в основном благодаря тому, что она редко поднимала шум. У нее крепло чувство, что сейчас самое подходящее время поднять шум – именно сейчас, когда она достаточно стара, чтобы не обращать внимания на последствия. Оглянувшись на Марнса, она поняла, что это справедливо и для него. Их время почти вышло. Лучшее и самое важное, что они еще могут сделать для укрытия, – обеспечить, чтобы их старания не пропали даром. Никаких восстаний. Никакого злоупотребления властью. Именно поэтому ее кандидатура была единственной на нескольких последних выборах мэра. Но теперь Джанс ощущала, что приближается к финишу, а молодые и крепкие бегуны готовятся ее обогнать. Сколько уже судей она утвердила по просьбе Бернарда? А теперь еще и шерифа? И долго ли ждать, пока сам Бернард станет мэром? Или, что еще хуже, хозяином марионеток, протянувшим веревочки по всему укрытию.

– Не торопитесь, – попросил Марнс, отдуваясь.

Джанс осознала, что идет слишком быстро, и пошла медленнее.

– Этот мерзавец вас разозлил, – сказал он.

– Ты тоже лучше помалкивай, – прошипела она в ответ.

– Вы проходите мимо садов.

Джанс взглянула на номер площадки и увидела, что Марнс прав. Если бы она обращала внимание на окружающее, то почувствовала бы и запах. Когда двери на следующей площадке распахнулись, из них вышел носильщик с мешками фруктов на плечах, выпустив на лестницу ошеломляющий запах пышной влажной растительности.

Время стояло послеобеденное, и этот аромат опьянял. Носильщик, хотя и был сильно нагружен, все же увидел, что они выходят с лестницы на площадку, и придержал для них дверь ногой, потому что руки у него были заняты большими мешками.

– Мэр, – поприветствовал он Джанс кивком головы, потом кивнул и Марнсу.

Джанс поблагодарила его. Большинство носильщиков были ей внешне знакомы – она неоднократно видела, как они доставляли грузы по всему укрытию. Но они никогда не задерживались на одном месте достаточно долго, чтобы она успела их о чем‑нибудь спросить и запомнить, как их зовут, а память на имена у нее была отменная. Входя вместе с Марнсом на гидропонную ферму, Джанс задумалась: успевают ли носильщики каждый вечер вернуться домой, к семьям? И есть ли у них вообще семьи? Может, они в этом смысле живут как священники? Она была слишком стара и слишком любопытна, чтобы не знать о таких вещах. Но возможно, нужно провести целый день на лестнице, чтобы оценить работу носильщиков. Они были подобны воздуху, которым она дышала, – всегда на месте, всегда за работой, настолько необходимые, что стали вездесущими и воспринимались как нечто само собой разумеющееся.

– Только понюхайте, как пахнут эти апельсины, – сказал Марнс, вырвав Джанс из задумчивости.

Он полной грудью втянул воздух, когда они прошли сквозь низкие ворота сада. Работник в зеленом комбинезоне махнул им.

– Рюкзаки сюда, мэр, – произнес он, указывая на стену с ячейками, хаотично заполненными сумками и пакетами.

Джанс исполнила просьбу, оставив рюкзак в одной из ячеек. Марнс затолкал его поглубже и сунул в эту же ячейку свой рюкзак. То ли он думал сэкономить место, то ли привычно хотел ее защитить, но Джанс сочла его поступок таким же приятным, как и воздух в садах.

– У нас зарезервировано на вечер, – сказала Джанс работнику.

Тот кивнул:

– Комнаты на этаж ниже. Думаю, ваши все еще готовят. Вы сюда просто с визитом или еще и поесть?

– И то и другое.

Молодой мужчина улыбнулся:

– Ну, пока вы будете ужинать, ваши комнаты точно подготовят.

«Комнаты», – отметила Джанс. Она поблагодарила работника и пошла следом за Марнсом через садовый лабиринт.

– Давно ты здесь был в последний раз?

– Угу, давно. Года четыре назад, верно?

– Верно, – рассмеялась Джанс. – И как я могла забыть? Преступление века.

– Рад, что вы считаете это забавным, – отметил Марнс.

В конце коридора начинался извилистый лабиринт гидропонных садов. Главный туннель змеился через два этажа укрытия до самых дальних бетонных стен. Постоянный звук от сочащихся из труб и падающих вниз капель был удивительно успокаивающим, и легкие всплески эхом отражались от низкого потолка. Из туннеля с обеих сторон открывался вид на зелень кустов и невысоких деревьев, растущих среди переплетения белых пластиковых труб. Натянутые повсюду бечевки давали опору вьющимся побегам и стеблям. Сопровождаемые учениками мужчины и женщины в зеленых комбинезонах ухаживали за растениями. На шеях у них висели мешки, постепенно разбухавшие от сегодняшнего урожая, а садовые ножницы щелкали так ловко, будто руки работников оканчивались естественными клешнями. Обрезка проводилась с завораживающей легкостью – такое умение приобретается только после ежедневной практики в течение многих лет.

– Кажется, именно ты предположил, что ворует кто‑то из своих? – спросила Джанс, все еще мысленно посмеиваясь.

Они с Марнсом следовали указателям, обозначающим направление к дегустационному и обеденному залам.

– Мы что, будем говорить об этом?

– Не знаю, что тебя смущает. Ты должен смеяться, вспоминая ту историю.

– Со временем, может, и буду.

Марнс остановился и уставился сквозь проволочную сетку на кусты томатов. От мощного запаха спелых плодов у Джанс заурчало в животе.

– Мы тогда буквально на уши встали, лишь бы арестовать гада, – негромко сказал Марнс. – Все это время Холстон себе места не находил. Каждый вечер слал мне сообщения, требовал новостей. Никогда еще не видел, чтобы ему так сильно хотелось кого‑то арестовать. Словно ему это позарез требовалось, понимаете? – Он сжал пальцы на прутьях защитной решетки и уставился мимо томатов куда‑то в прошлое. – Я вот сейчас вспоминаю, и получается, что он тогда уже был почти уверен, что с Эллисон что‑то происходит. Будто он видел, как ею овладевает безумие. – Он повернулся к Джанс. – А вы помните, какая напряженность ощущалась в укрытии до того, как Эллисон вышла на очистку? К тому моменту очистки не было уже очень давно. Все были на грани.

Джанс больше не улыбалась. Она подошла ближе к Марнсу. Тот снова повернулся к растениям и стал смотреть, как работница срывает помидоры и кладет их в корзинку.

– Думаю, Холстон хотел сбросить эту напряженность, понимаете? Наверное, ему хотелось самому спуститься и расследовать те кражи. Каждый день он требовал от меня отчеты, как будто от них зависела его жизнь.

– Извини, что заговорила об этом, – сказала Джанс и положила ладонь ему на плечо.

Марнс повернул голову и посмотрел на ее руку. Под усами виднелась его нижняя губа. Джанс представила, как он целует ей руку, и убрала ее.

– Ничего, – ответил он. – Если позабыть обо всем прочем, то это, пожалуй, очень даже забавно. – Он повернулся и пошел дальше по коридору.