Укрытие. Книга 2. Смена

– А я думаю, что все обстоит именно так, – возразила Анна. – Каждое поколение ждет все дольше и дольше, прежде чем на это решиться. Меня мать родила почти в сорок лет, и такое становится все более обычным.

Она завела за ухо длинную прядь.

– Вероятно, мы полагаем, что можем стать первым поколением, которое попросту не умрет и будет жить вечно, – продолжила она. – Сейчас мы все рассчитываем прожить лет сто тридцать, а то и дольше, словно у нас есть такое право. И вот моя теория… – Она приблизилась. Дональду уже было неприятно от того, в каком направлении пошел разговор. – Дети были нашим наследием. Нашим шансом обмануть смерть, передать эти частицы себя дальше. Но теперь мы надеемся, что можем стать этим наследием сами.

– Ты о клонировании. Поэтому оно и противозаконно.

– Я не о клонировании… и, кстати, мы с тобой знаем, что этим занимаются как раз потому, что клонирование противозаконно. – Она пригубила вина и кивнула на семью в дальней кабинке. – Посмотри. Он для своего папочки – все.

Дональд проследил за ее взглядом, понаблюдал за ребенком и понял, что для нее это всего лишь дополнительный аргумент.

– Или как насчет моего папочки? Все эти ванны с наноботами или витаминчики из стволовых клеток, которые он принимает. Он действительно полагает, что будет жить вечно. Ты знал, что много лет назад он купил большой пакет акций одной из криофирм?

– Слышал, – рассмеялся Дональд. – И еще я слышал, что эта идея не очень‑то себя оправдала. Кроме того, чем‑то подобным занимаются уже столько лет…

– И все больше приближаются к результату. Требовался всего‑навсего способ ремонтировать клетки, поврежденные при замораживании, а теперь это уже не настолько безумная мечта, согласись.

– Что ж, надеюсь, что те, кто об этом мечтает, получат то, что ищут, но насчет нас ты ошибаешься. Мы с Элен постоянно говорим о детях. Я знаю тех, кто заводил первого ребенка уже после пятидесяти. У нас есть время.

– Угу. – Анна допила то, что оставалось в бокале, и потянулась к бутылке. – Это ты так думаешь. Все думают, что у них есть все оставшееся в мире время. – Она взглянула на него спокойными серыми глазами. – Но им никогда не приходит в голову спросить, много ли этого времени осталось.

 

* * *

 

После обеда они вышли под навес и стали ждать, пока подадут заказанную Анной машину. Дональд отказался уехать вместе с ней, заявив, что ему надо вернуться в офис и он просто возьмет такси. Барабанящий по навесу дождь изменился, став унылым.

Машина Анны, блестящий черный «линкольн», подъехала как раз в тот момент, когда у Дональда завибрировал телефон. Пока он нашаривал его в кармане, Анна обняла его и поцеловала на прощание в щеку. Несмотря на холодный воздух, Дональда бросило в жар. Достав телефон, он увидел, что звонит Мик, и принял вызов.

– Привет, ты только что приземлился или как? – спросил Дональд.

Пауза.

– Приземлился? – Судя по голосу, Мик был озадачен. Водитель торопливо обошел машину и открыл дверцу для Анны. – Я вылетел ночным рейсом, прибыл сегодня рано утром. Сейчас выходил из кино и увидел твои сообщения. Что случилось?

Анна повернулась к нему и помахала. Дональд помахал в ответ.

– Выходишь из кино? Мы же договорились встретиться в «Де Анжело». И ты не пришел. Анна сказала, что три раза писала тебе по электронной почте.

Он взглянул на машину, когда Анна ставила ноги в салон. Дональд успел лишь заметить красные каблуки, и тут водитель захлопнул дверцу. Капли дождя на тонированном стекле казались драгоценными камнями.

– Хм. Наверное, я их не заметил. Должно быть, попали в спам. Ничего страшного. Потом наверстаем. В любом случае меня только что отпустило. Если бы сейчас все еще были наши балдежные денечки, я бы тебя точно уговорил забить со мной косячок, а потом завалиться куда‑нибудь в ночной клуб. А сейчас у меня мозги набекрень…

Водитель быстро обходил машину, чтобы укрыться в ней от дождя. Окно Анны чуть опустилось. Она махнула Дональду на прощание, и машина тронулась.

– Это точно, но те деньки давно миновали, дружище, – растерянно возразил Дональд. Где‑то далеко прогремел раскат грома. Рядом с хлопком раскрылся зонтик – какой‑то мужчина приготовился сразиться с грозой. – Кстати говоря, некоторые вещи лучше оставить в прошлом. Там, где им место.

 

18

 

2110 год

 

УКРЫТИЕ 1

 

В спортзале на двенадцатом этаже пахло потом – здесь недавно занимались. В углу была свалена куча гантелей, а забытое полотенце висело на грифе тренажера, где так и осталось более сотни фунтов навешенных железных дисков.

Трой скользнул взглядом по этому бардаку, отвинчивая последний болт с боковой панели велотренажера. Когда он снял крышку, из углублений для болтов посыпались гайки и прокладки. Трой собрал их и сложил аккуратной кучкой. Заглянув внутрь велотренажера, он увидел большую и подозрительно пустую звездочку.

Цепь, которой полагалось находиться на зубьях звездочки, свалилась и висела на ее оси. Трой удивился, увидев ее здесь: он думал, что в тренажере стоит ременная передача. Цепь же выглядела слишком хрупкой. Не лучший выбор, учитывая ее предполагаемый срок службы. И вообще, странной была сама мысль, что тренажеру уже пятьдесят лет, а ему нужно проработать еще несколько столетий.

Трой вытер лоб – на нем еще поблескивали капельки пота после нескольких миль, которые он проехал, прежде чем тренажер сломался. Пошарив в ящике с инструментами, одолженном у Джонса, он отыскал отвертку с плоской головкой и принялся надевать цепь на звездочку.

Цепи на звездочках. Он усмехнулся. Разве не так теперь работает их мир?

– Извините, сэр.

Обернувшись, Трой увидел в дверях спортзала Джонса, главного механика на эту и следующую неделю.

– Почти закончил, – сказал Трой. – Вам нужны инструменты?

– Нет, сэр. Вас ищет доктор Хенсон.

Он поднял руку с неуклюжей коробкой рации.

Трой взял из ящика с инструментами тряпку и вытер смазку с пальцев. Ему было приятно работать руками, пачкать их. Это хорошо отвлекало – какое‑то иное занятие, кроме как рассматривать в зеркало язвочки во рту или тупо сидеть в офисе или своей комнатушке и ждать, когда снова навалится беспричинное желание плакать.