Улица Светлячков
Большой квадратный дом братства «Фи‑Дельта», сравнительно современной постройки, весь из стекла, металла и кирпича, стоял на углу улицы. Внутри скрывались потертые стены и еле живая, расшатанная, уродливая мебель; богатством декора комнаты напоминали тюремные камеры годов этак пятидесятых. Впрочем, их было толком и не разглядеть, такая собралась толпа.
Утрамбованные плотно, как сельди в бочке, студенты хлестали пиво из пластиковых стаканов и покачивались под музыку. «Кричи!»[1] – подначивал голос из колонок, и все подпевали и подпрыгивали в такт.
Теперь чуть тише…
Все присели на корточки, на мгновение замерли, а потом вскинули руки и подскочили снова, выкрикивая слова песни.
Как обычно, едва оказавшись на вечеринке, Талли «включилась». Тут же сошел налет грусти, расцвела прежде неуверенная улыбка, улетучилось раздражение из‑за неудачи. Кейт восхищенно наблюдала за подругой, моментально захватившей всеобщее внимание.
«Кричи!» – смеясь, подпевала Талли. Парни придвигались ближе, тянулись к ней, точно мотыльки к пламени, но она будто и не замечала. Схватив Кейт за руку, она нырнула в толпу танцующих.
Кейт сама не помнила, когда в последний раз так веселилась.
С кучей других студентов они танцевали под «Дом из кирпича», «Здесь танцуют до утра», «Луи Луи»[2], и к концу последней песни она уже обливалась потом.
– Скоро вернусь, – проорала она на ухо Талли, та кивнула, и спустя мгновение Кейт оказалась на улице и присела на низкий кирпичный заборчик, окружавший дом. Вечерний ветерок приятно холодил взмокшее от пота лицо. Закрыв глаза, она стала медленно покачиваться под музыку.
– Вечеринка внутри, если что.
Она подняла взгляд.
Незнакомый парень, высокий и широкоплечий, смотрел на нее невозможно голубыми глазами из‑под светлой, пшеничного цвета, челки.
– Можно присяду?
– Конечно.
– Меня зовут Брандт Ганновер.
– Кейт Маларки.
– В первый раз на вечеринке в братстве?
– А что, так заметно?
Улыбка превратила его из просто симпатичного парня в настоящего красавчика.
– Ну, немного. Помню свой первый курс. Было ощущение, что оказался на Марсе. Я сам из Мозес‑Лейк, – добавил он, будто это должно было все объяснить.
– Небольшой город?
– Точка на карте.
– Если честно, тут и правда всего немного слишком.
С этого момента разговор по‑настоящему заладился. Кейт было знакомо все, о чем он говорил. Брандт вырос на ферме, ходил задавать корм скоту на рассвете, разъезжал на отцовском пикапе в тринадцать лет. Он понимал, каково это – чувствовать себя одновременно не к месту и совершенно на своем месте в этом огромном, расползшемся на много кварталов кампусе.
В доме закончилась одна песня и заиграла другая. Кто‑то прибавил громкость. Кейт узнала «Королеву танцев» «Аббы». На улицу, смеясь, выскочила Талли:
– Вот ты где!
Брандт тут же поднялся на ноги.
Талли, взглянув на него, нахмурилась:
– Это еще кто?
– Брандт Ганновер.
Кейт тут же угадала намерения Талли. Из‑за того, что случилось с ней много лет назад в лесу у реки, она не доверяла парням, не желала иметь с ними ничего общего и собиралась всеми силами оберегать Кейт от страданий и боли. Кейт же, как на беду, совсем не боялась. Ей хотелось ходить на свидания, развлекаться, хотелось влюбиться – а почему нет?
Но разве можно признаться в этом Талли, которая лишь пытается ее защитить?
Талли потянула ее за руку, заставила встать.
– Извини, Брандт, – сказала она и потащила Кейт за собой, смеясь чуточку нарочито. – Это наша песня.
– Я сегодня в Хабе[3] видела Брандта. Он мне улыбнулся.
Талли с трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза. Хотя с той первой вечеринки в «Фи‑Дельте» прошло уже полгода, Кейт до сих пор умудрялась ежедневно заводить разговор про Брандта Ганновера, иногда и не по одному разу. Поминала его так часто, будто они встречались.
– Дай угадаю, ты притворилась, что не заметила?
– Я тоже ему улыбнулась.
– Офигеть. Надо обвести этот день в календаре.
– Слушай, а что, если пригласить его на весенний бал? Можно было бы двойное свидание устроить.
– Мне надо статью про аятоллу Хомейни[4] написать. Я тут подумала: если буду продолжать отправлять свои тексты в газету, рано или поздно они что‑нибудь да опубликуют. Тебе бы, кстати, тоже не помешало приложить чуточку усилий…
Кейт повернулась к подруге:
– Ну все. Я отрекаюсь от нашей дружбы. Я понимаю, что тебя не интересуют вечеринки и парни, а вот меня очень даже. Если ты не пойдешь…
Талли захохотала.
[1] Shout! – песня группы The Isley Brothers, записанная в 1959 году. В фильме «Зверинец» (1978) ее исполняет вымышленная группа на вечеринке студенческого братства. Здесь студенты повторяют сцену из фильма.
[2] Brick House (1977) – песня фанк‑соул‑группы Commodores. Twistin’ the Night Away (1962) – песня соул‑музыканта Сэма Кука; в 1973 году кавер‑версию записал Род Стюарт. Louie Louie – песня, написанная в 1955 году Ричардом Берри; версия группы The Kingsmen 1963 года получила статус рок‑стандарта, впоследствии свои версии исполняли и записывали многие музыканты, в т. ч. Motörhead и Led Zeppelin.
[3] The HUB (Husky Union Building) – здание, в котором размещаются студенческие организации Вашингтонского университета.
[4] Аятолла Хомейни (1900–1989) – лидер исламской революции 1979 года в Иране, политический и духовный лидер Ирана в 1979–1989 годах.
