Улица Светлячков

Он шагнул ей навстречу. Талли впервые заметила морщины на его лице, на щеках. Тусклый, падавший сверху свет подчеркивал каждый изъян, каждую неровность на его коже.

– Всякий раз, когда вы приходите на занятие, я вижу, что вы тщательно выбирали одежду, потратили кучу времени на макияж и прическу.

Он смотрел прямо на нее, видел ее. А она видела его. И разглядела в этом неряшливом, запустившем себя человеке того красавца с острыми, резкими чертами лица, которым он был когда‑то. Но по‑настоящему ее притягивали глаза – карие, блестящие, печальные. Пустота внутри нее отвечала на этот взгляд.

– Ну да. И что?

– Вы знаете, что красивы, – ответил он.

Ни запинки, ни намека на мандраж. Он вел себя спокойно, с достоинством. Не чета тем парням, с которыми она знакомилась на вечеринках в кампусе, в баре за бильярдом – полупьяным и думающим только об одном: как бы пообжиматься с тобой где‑нибудь в темном углу.

– Еще я знаю, что талантлива.

– Возможно, однажды будете.

Тон, которым он сказал это, взбесил Талли. Пока она пыталась сочинить едкую остроту в ответ, он подошел к ней вплотную. Она успела лишь в замешательстве пробормотать: «Что это вы…» – прежде чем он поцеловал ее.

Прикосновение его губ, одновременно мягкое и уверенное, пробудило внутри нее что‑то тонкое, нежное; ни с того ни с сего она расплакалась. Он, видимо почувствовав на губах вкус ее слез, отстранился, нахмурился:

– Ты женщина, Талли Харт, или девочка?

Понятно, о чем вопрос. Она изо всех сил старалась скрыть свою неопытность, но он раскусил ее, угадал правду.

– Женщина, – солгала Талли, и голос почти не дрогнул, лишь слегка трепыхнулся в начале слова.

Одного поцелуя ей хватило, чтобы понять: каков бы ни был секс на самом деле, то жалкое изнасилование в лесу не имело с ним ничего общего. Она уже не девственница, но от этого только хуже – куда проще быть девственницей, чем вместилищем страшных, болезненных воспоминаний; и все же сейчас, с ним, она впервые чувствовала, что хочет большего.

Впрочем, с Патом она тоже хотела большего.

Нет. Сейчас все по‑другому. Она уже давно не та одинокая, несчастная девчонка, готовая среди ночи даже отправиться в лесную чащу, лишь бы заслужить любовь.

Он снова поцеловал ее, прошептал:

– Вот и хорошо.

Поцелуй длился целую вечность, становился все глубже, переворачивал все у нее внутри, заставляя изнывать от желания. Он прижался к ее бедрам своими, и между ног у нее сделалось так горячо, что она позабыла о страхе.

– Хочешь? – прошептал он.

– Да.

Он поднял ее на руки и отнес на продавленный диван, стоявший у затопленной темнотой дальней стены. Положил на комковатые, шершавые подушки и принялся медленно раздевать. Она чувствовала, будто издалека, как расстегивается лифчик, сползают по ногам трусы. А поцелуй все продолжался, раздувая огонь внутри.

Когда на них обоих не осталось одежды, он лег рядом, притянул ее к себе. Пружины дивана просели под их весом, протестующе скрипнули.

– А ты, похоже, не привыкла, чтобы все делали не спеша, Талли?

Она увидела в его глазах отражение собственного желания и поняла, что впервые в жизни не чувствует страха в объятиях мужчины.

– Вот чем ты собираешься заниматься? Делать все не спеша?

Он убрал взмокшие от пота пряди волос у нее со лба.

– Я собираюсь тебя учить. Ты ведь на это и рассчитывала?

 

Талли почти два часа носилась по кампусу в поисках Кейт. Начала с учебного зала в подвале общинного дома, потом заглянула в большую гостиную, в их с Кейт комнату, даже общую спальню проверила, хотя в четыре часа дня в середине мая там, по понятным причинам, никого не было. Зашла в библиотеку, сунула голову в любимый отсек Кейт, прошлась по читальному залу для магистрантов, где несколько старшекурсников хипповского вида на каждый ее шаг реагировали возмущенным «Тсс!». Она уже почти сдалась, но тут вспомнила про Флигель.

Ну разумеется.

Она побежала по необъятному кампусу к небольшому двухэтажному зданию с островерхой крышей, которое все называли Флигелем. Раз в квартал шестнадцать везучих старшекурсниц переселялись сюда из большого дома. Вечеринки тут не прекращались. Никакого тебе комендантского часа, да и комендантов тоже – почти настоящая взрослая жизнь, только из кампуса уезжать не надо.

Она открыла дверь и прокричала: «Кейт!»

– Она вроде на крыше, – ответили из соседней комнаты.

Талли вытащила из холодильника пару банок газировки и поднялась по лестнице. На втором этаже в дальней комнате было распахнуто окно. Талли просунула в него голову и выглянула на крышу автомобильного навеса.

Кейт, совсем одна, лежала на полотенце в крохотном вязаном купальнике и читала книгу в бумажной обложке.

Талли вылезла в окно и тоже перебралась на крышу, которую все называли Черным Пляжем.

– Привет, – сказала она, протягивая Кейт газировку. – Дай угадаю, читаешь любовный роман?

Кейт повернулась к ней, щурясь на солнце, и улыбнулась.

– «Обещание» Даниэлы Стил. Ужасно грустно.

– А хочешь, про настоящий роман расскажу?

– Ой, много ты знаешь. Ни на одно свидание не сходила за все два года.

– Необязательно бегать по свиданиям, чтобы заниматься сексом.

– Ну, вообще так принято.

– А я не из тех, кто делает так, как принято. И ты это прекрасно знаешь.

– Ага, да, – сказала Кейт. – Типа я должна поверить, что ты с кем‑то переспала?

Талли дернула к себе забытое кем‑то полотенце и растянулась на нем рядом с Кейт. Уставившись в синее небо и отчаянно пытаясь сдержать улыбку, она сказала:

– Трижды, если быть точной.

– Но ты же ходила узнавать по поводу стажировки… – Охнув, Кейт поднялась и села. – Только не говори, что…

– А ты не говори, что спать с преподами запрещено. По‑моему, это не запрет, а просто пожелание такое. Рекомендация. Но все равно никому не рассказывай.

– Ты переспала с Чедом Уайли.

Талли мечтательно вздохнула при звуке этих слов.

– И было офигенно, Кейти. Вот честно.