Улица Светлячков

В его глазах, когда он произнес эти слова, сгустилась какая‑то сокровенная тьма, мелькнуло неясное чувство. Кейт вдруг вспомнила о его прошлом, о блестящей карьере, которую он потерял.

– Вас ведь уволят из университета, если узнают про Талли?

Он подтянул к себе ноги, выпрямился на стуле.

– Вот, значит, как ты собираешься действовать. Ну что ж, мне нравится твоя прямота. Да, уволят. Эту работу я тоже потеряю.

– Вы какой‑то адреналиновый наркоман или что? Любите рисковать?

– Нет.

– А раньше вы спали со студентками?

Он рассмеялся.

– Обошлось без этого.

– Тогда с чего вдруг?

Он украдкой глянул на Талли, которая стояла в толпе у эспрессо‑бара, пытаясь сделать заказ.

– Не мне тебе объяснять. С чего вдруг она твоя лучшая подруга?

– Она особенная.

– Вот именно.

– А об ее карьере вы подумали? Не будет ведь никакой карьеры, если кому‑то станет известно о ваших отношениях. Все решат, что она и диплом получила через постель.

– Ты молодец, Кейти. Хорошо, что за ней есть кому присмотреть. Иначе она пропадет. Она ведь такая… хрупкая, наша Талли.

Кейт сама не знала, что ее расстроило сильнее: это слово, «хрупкая», или то, как он назвал ее – «наша Талли».

– Да она неудержимая, как паровоз. Я не просто так ее зову Талли‑ураган.

– Это с виду. Для проформы.

Кейт с удивлением выпрямилась.

– Да она вам и в самом деле небезразлична.

– Ну, это, надо думать, мои проблемы. Что ты ей скажешь?

– О чем?

– Ты ведь пришла, чтобы придумать, как убедить ее со мной порвать? Всегда можно напомнить, что я старый. Ну или зайти с этической стороны, тоже хороший ход, я все‑таки препод. Кстати, я еще пью многовато.

– Вы серьезно хотите, чтобы я ей все это сказала?

Он посмотрел ей в глаза:

– Нет, я не хочу, чтобы ты ей это говорила.

Позади них, потряхивая своенравной шевелюрой, к микрофону поднялся молодой человек в затасканных штанах. Представившись Кенни Гореликом, он заиграл на саксофоне что‑то джазовое, невыносимо романтичное. На несколько мгновений все разговоры вокруг стихли. Кейт сперва почувствовала, как музыка подхватила ее, потянула за собой. Но постепенно звуки саксофона превратились просто в приятный фон, и она снова посмотрела на Чеда. Он внимательно изучал ее лицо. Она вдруг поняла, как важна для него эта встреча, как важна для него Талли. И это перевернуло все с ног на голову, так внезапно, что Кейт сама себе удивилась. Теперь она волновалась уже не за Талли, а за этого мужчину, которого Талли могла ранить, – а он, откровенно говоря, не выглядел готовым еще к одному удару судьбы. Прежде чем она успела ответить на его вопрос, вернулась Талли в компании официантки с выкрашенными в фиолетовый волосами.

– Ну как, – спросила она, чуть нахмурившись, переводя дыхание, – вы подружились уже?

Первым на нее посмотрел Чед:

– Подружились.

– Вот и славно. – Талли уселась к нему на колени. – Ну что, кто хочет яблочного пирога?

 

Чед высадил их в двух кварталах от дома, на темной улице, застроенной с обеих сторон неприглядными пансионами, в которых жили студенты, очень мало интересовавшиеся моральным обликом девушек из общин.

– Было приятно познакомиться, – сказала Кейт, вылезая из машины.

Она остановилась на тротуаре, дожидаясь, пока Талли вдоволь нацелуется с Чедом.

Наконец Талли вышла и помахала вслед черному «форду‑мустангу».

– Ну? – спросила она, поворачиваясь к Кейт. – Скажи, красавчик?

Кейт кивнула:

– Это уж точно.

– И классный, да?

– Очень классный.

Она пошла было прочь по тротуару, но Талли схватила ее за руку, задержала, развернула к себе:

– Он тебе понравился?

– Конечно, понравился. И чувство юмора что надо.

– Но?

Кейт кусала губу, тянула время. Она не хотела обидеть или разозлить Талли, но не врать же? Друзья не врут. Чед ей и в самом деле понравился, и Талли явно была ему небезразлична; но дурное предчувствие никуда не делось, даже усилилось после знакомства с ним.

– Ну хорош, Кейти, мне страшно уже.

– Я не хотела ничего говорить, но раз уж ты меня вынуждаешь… Думаю, тебе не стоит с ним встречаться. – Прорвав плотину молчания, она уже не могла остановиться. – Ну, в смысле, он же сильно старше. Разведен, дочке четыре года, а он с ней даже не общается. Вы нигде не можете появиться вместе, его за это сразу уволят. Что это за отношения такие? Ты с ним всю студенческую жизнь упускаешь.

Талли отступила назад.

– Студенческую жизнь? Это, что ли, вечеринки в гавайских костюмах, где хлещут пиво литрами? Или свидания с тупыми лузерами типа твоих парней? Да у большинства из них мозгов не больше, чем у табуретки.

– Ну, может быть, мы просто хотим разного…

– Думаешь, я с ним ради карьеры, да? Типа, сплю с ним за оценки? За место на канале?

– А разве нет? Ну, в глубине души? – Кейт тут же поняла, что говорить этого не стоило. – Прости. – Она взяла Талли за руку. – Я не то хотела сказать.

Талли дернула рукой, вырвалась.

– Еще как «то». Ты же у нас мисс Совершенство, отличница, девочка из хорошей семьи. Вообще не понимаю, зачем ты со мной водишься, я же ради карьеры любому дать готова.

– Подожди! – крикнула Кейт, но Талли уже бежала от нее по темной улице, постепенно скрываясь из виду.

 

Глава десятая