В плену сердца

– Неужто со страшим братом решила подружиться? – прислонившись спиной к двери, выдвигаю резонное предположение.

– Нет… Ну… точнее, это тоже было бы неплохо сделать, но в первую очередь не для этого.

– А для чего? – не сдаюсь я.

А вдруг во второй раз прокатит?

– Я же сказала, Ники, это тема тебя не касается.

Не прокатило. Но попытка не пытка. Ничего не потеряла.

– Ты не знаешь, когда Адам вернётся со встречи? – спрашивает Милла, и по шуршанию с той стороны понимаю, что она тоже прислонилась к двери.

– Со встречи?

– Да, я ездила к нему в офис, и его секретарша сказала, что он уехал на важную встречу, а после в офис уже не вернётся. И так как он завтра покидает Рокфорд, у меня не оставалось других вариантов, как прийти сюда и ждать его возвращения.

– Завтра покидает Рокфорд?

Вот так новости нежданные приплыли!

– Ну да, возвращается в Нью‑Йорк. Почему ты так удивляешься? Разве ты не была в курсе? Вы же с ним встречаетесь? Или уже живете вместе, я правильно понимаю?

Не совсем правильно, Камилла, но тебе об этом знать не стоит.

– Да, конечно я знала об этом. Я же с ним лечу.

Наверное, лечу, если он не забудет меня здесь, как какую‑то собачонку.

– Просто не заметила, как дни пролетели. Я думала мы уезжаем на следующей неделе, а оказывается, уже завтра!

Удивление в моём голосе всё сильнее закрашивается восторгом, стоит только подумать, что уже завтра, возможно, я не просто выберусь из этой комнаты, но и отправлюсь в один из самых крутейших городов мира.

Моё настроение только что взлетело ввысь, как тот самый частный Боинг, на котором мы непременно завтра полетим.

– Здорово! Завидую тебе. По‑хорошему, конечно же… Я тоже не прочь куда‑нибудь выбраться из Рокфорда, – мечтательно вздыхает Камилла.

– А почему ты этого до сих пор не сделала? Как‑никак, ты же новоиспеченная дочь самого Роберта Харта. Неужели не можешь выклянчить у папки путёвку в какое‑нибудь теплое экзотическое местечко?

– Я же несовершеннолетняя. Я не могу никуда лететь одна.

– Так в чём проблема? Бери старика собой, и отправляйтесь вместе греть косточки на Сейшелы или Гавайи.

Я бы с превеликим удовольствием сейчас оказалась бы под палящим солнышком на белоснежном песочке.

– Он не может, – сдержанно произносит она, но мне удаётся уловить грусть в её голосе.

– Почему?

– Потому что ему сейчас не до путешествий, – Милла на мгновенье замолкает.

По какой причине – не знаю, но совсем скоро она, тихонько вздохнув, добавляет:

– Он с головой ушёл в работу благотворительного фонда.

– Понятно, – тихо фыркаю я. – Отец с сыном – два сапога пара. Работа – их всё.

– Да… это точно, – соглашается девчонка вновь как‑то уж очень грустно, зарождая во мне праздный интерес развить эту тему дальше, но, увы, не получается.

Уже в следующий миг раздаётся звон её смартфона, и она резко отстраняется от двери.

– Черт!

– Что такое?

– Ничего… Просто Роб звонит.

– Ты забыла, на какую кнопку нажимать, чтобы ответить?

– Нет… Нет… Сейчас отвечу… Подожди…

Да куда ж я денусь‑то? Ждать – это вообще моё второе имя в последние недели.

Она отходит дальше от моей комнаты и лишь тогда отвечает на вызов, вынуждая моё ухо намертво прирасти к деревянной поверхности и по максимуму навострить слуховые рецепторы.

– Да, Роб… Да… Нет… Я скоро буду… Нет… Не злись… Да… Откуда ты знаешь? – немалое удивление с крупицей страха сменяется протяжным выдохом. – Я же просила не следить за мной! Что за недоверие такое?! – а сейчас её напряжённый тон наполняется знакомой мне злостью.

Подумать только! Выходит, Адам действительно точная копия своего папашки – тот тоже, оказывается, любитель приставлять к людям слежку.

– Да… Я здесь… Ну и что?.. Его дома нет… Не переживай… Я ничего не сделала, а просто принесла ему свой подарок… Да… Да… Что? Ты уже внизу?.. Но… Ладно… Да, поняла… Спускаюсь… Да! Роб! Сейчас же спускаюсь! – Камилла отключает звонок и сдавленно ругается, посыпая Роберта нелицеприятными словечками.

– Что‑то случилось? – напоминаю о своём существовании.

– Нет, ничего, – отвечает Милла, но её резкий, нервный тон говорит об обратном.

– Уверена? Роберт тебя там не обижает? Ваш разговор мне показался не совсем дружелюбным.

– Нет, всё хорошо. Правда. И, конечно, Роб меня не обижает, а скорее наоборот – чересчур усердно опекает. Из‑за этого и так сильно бесит.

Ох, как же мне это знакомо! Излишняя опека Остина меня годами прямо‑таки душила, как удавка.

При воспоминании о нём я непроизвольно прислоняю руку к груди, чувствуя странное колебание между рёбер. Секундное, но крайне ощутимое, человеческое, душевное, мать его, – и это нехорошо. Ой, как нехорошо. Такая слабость мне не свойственна, но очень даже присуще Николине. Так что никаких больше мыслей о Риде – ни к чему мне они. Подобные внутренние реакции позволять ни в коем случае недопустимо.

– А что за подарок ты принесла? – бросаю ещё один вопрос, чтобы быстрее отвлечь себя от запретной темы.

– Что? – недоумевает она.

Я будто вновь её из своих размышлений вытянула. Всё‑таки с этой девчонкой сегодня происходит нечто странное. И как же здорово, что мне по барабану.

– Ты сказала Роберту, что принесла какой‑то подарок. Что это? Или это тоже секрет?

– А‑а, нет, не секрет. Я нарисовала картину. Думаю, и тебе она тоже понравится. Я её у входа оставила, надеюсь, вы возьмёте её с собой в Нью‑Йорк. Я очень старалась. Впервые по памяти рисовала, – сообщает Милла, возвращаясь к моей двери. – Слушай, мне нужно бежать, а то Роб ещё сильнее разозлится. Но давай, может, я вызову мастера? Пусть замок посмотрит. Зачем Адама ждать? Неизвестно, сколько тебе ещё взаперти сидеть придётся.

– Нет, не стоит. Он меня тут запер, так что пусть сам и вызволяет.

– Ах, поня‑я‑ятно. Сексуальные ролевые игры устроите? – ошарашивает своим предположением девчонка. – Принц спасает заточённую принцессу, а она его за это великодушно благодарит?

Этой фразой она доводит меня до раскатистого, громкого смеха.