Ваше Сиятельство 2 (+иллюстрации)

Меня словно пронзило молнией. Мышцы скрутило в тугие жгуты, боль отозвалась в каждом нерве.

– Я тебя предупреждала! Жалею, что пришла без оружия, – сердито проговорила она. – Сейчас ты сам все испортил. Я ухожу. А ты не забудь в субботу в восемь, в храме Артемиды Берегущей!

– Величайшая, будь милостива, не уходи! – я протянул руку к ней, оцепенение постепенно проходило.

Она исчезла в ярком серебряном свете, осталась лишь радость. Огромная радость, от которой сердце рвалось из груди. Постояв еще минуту, я подошел к двери, открыл и выглянул в коридор – там никого не было. Достав коробочку «Никольских», я закурил, стараясь вернуться в мыслях к схемам, оставленным на столе. Это оказалось непросто: меня еще не отпускали переживания близости с Артемидой. Но как бы ни говорила Охотница о моих человеческих слабостях, я еще и Астерий, и умею управлять вниманием, настраивать разум на нужный лад.

Когда я сел за стол и взял ручку, меня вдруг осенило… Пришло это сразу, точно вспышка. Да, да! Как же все просто! Рабочая схема устройства решалась через перекрестный мост из четырех кристаллов: два марсима и по одному реута и цодия. Причем последний обязательно на управляющей подложке Золотова с хорошим теплоотводом. Эта идея раскрылась передо мной сразу в готовой форме, наверное, от того, что меня наполняло вдохновение. Особое божественное вдохновение, оставленное Охотницей. Ее аромат – аромат цветов акации еще витал в комнате, и сердце все так же наполняла радость. В субботу я буду перед Артемидой с цветами. И еще кое с чем: «Капли Дождя» – не зря же я делал этот шаблон. Мы встретимся в закрытой части храма или… Ведь раньше Охотница говорила о своем доме где‑то здесь, в Москве. Ладно, не следует сейчас волновать себя этими мыслями.

Через терминал коммуникатора я отправил Жоржу Павловичу окончательный вариант схемы нашего волшебного устройства, разделся и лег в постель. Перед сном следовало хотя бы немного попрактиковать «Лепестки Виолы» – все‑таки полноценный магический щит мне нужен скорее. Чем я и занялся. Уснул примерно через полчаса от утомления.

 

Утром за завтраком нам прислуживала новая девушка: рыженькая, конопатая и некрасивая из‑за большого рта и приплюснутого носика – служанка Ксения. Конечно, мама специально наняла такую, памятуя о случае с Дашей. Поедая котлету с гречневой кашей, я с интересом поглядывал на новенькую и неожиданно мне подумалось, что она не такая уж дурнушка, есть в ней какая‑то особая изюминка. Тут же сам себя и одернул: «Имей совесть, граф! Это точно будет перебор! Есть Айлин, которая тебе особо дорога, есть княгиня Ковалевская, и Даша, которая хотя в ссылке, но она все равно есть. Ах, да, еще Талия, которая весьма разнообразит твою жизнь. Причем так, что одной только баронессы кажется слишком много. И на этом хватит! Остановись, Елецкий!».

– С кем ты вчера ночью разговаривал? – спросила мама, когда Ксения отошла, чтобы подать десерт и кофе.

– С тобой. Ты же стояла у двери, и я приглашал войти, – я отправил в рот кусочек котлеты.

– Саша, ты прекрасно понял мой вопрос. Кто у тебя был в комнате перед сном? – маме явно не понравился мой ответ.

– С Артемидой. Ты же все слышала, – я потянулся за кусочком хлеба.

– Почему она приходит к тебе? – просила она тихо, наверное, не желая, чтобы нас услышала Надежда Дмитриевна, поливавшая цветы у окна. – Саша, меня это настораживает. Боги не приходят просто так. Их не слишком интересуют наши мирские дела.

– А ты еще спроси, какие у меня с ней отношения, – усмехнулся я. – Мам, приходит потому, что у нас с ней общие интересы. И что тебя настораживает? То тебя настораживает Айлин, то Талия, теперь Артемида. Не запутаешься в своих настороженностях?

– Почему она называла Астерием? – темные глаза графини испытующе смотрели на меня.

– Потому, что я – маг. А у магов бывает несколько имен, несущих важные магические смыслы, – ответил я, повернув голову к двери на кухню.

Мама не стала дальше мучить вопросами возможно потому, что вернулась Ксения. Она несла поднос с кофейником, чашками и вазочками со сладким. Когда мои глаза встретились с бледно‑голубыми глазами служанки, я подмигнул ей и сказал:

– По вечерам я люблю пить чай в своей комнате. Хочу, чтобы ты мне подала его сегодня.

– Саша! – мама притопнула ногой под столом.

Конечно, это было сказано именно для мамы. Я улыбнулся, не без удовольствия глядя на возмущение на ее лице и на смущение Ксении.