Ваше Сиятельство 2 (+иллюстрации)
Глава 2. «Инквизитор» в действии
Он молчал. Царапнул ногтями по простыне, сверкнул глазами и ни слова. Лишь когда перевел взгляд на Талию, пробормотал что‑то короткое и неразборчивое.
– Хотел меня убить, а теперь сам лежишь едва живой. Как же так, хитрый Лис, сам себя перехитрил? – я ногой пододвинул табуретку и сел напротив него. – А чего глаза такие злые? Не рад что ли нам?
Видно, от множества моих вопросов виконт Ковальский растерялся. Он всполошился еще больше: жадно хватал ртом воздух, пытаясь ответить то на один заковыристый вопрос, то на другой, но вместо этого слышались лишь натужные вздохи. А потом и вовсе случился неприятный казус: послышался рычащий звук, источником которого была его задница.
– Фу!.. Аид тебя дери! – баронесса поморщилась и подбежала к окну, приоткрыв одну створку.
– Эй, хватит пердеть. Отвечай, давай: рад нам или нет? – напомнил я. Вопрос был отчасти бесполезный, но он вполне мог настроить беседу на эмоционально‑нужный лад.
– Нет, – злобно проговорил Густав и дернул головой, пытаясь оторвать ее от подушки. Темно‑рыжая прядь волос упала ему на глаза.
– Вот скажи, ты дебил? Если не рад, зачем тогда приглашал? Зачем изливался в сердечных сообщениях госпоже Евстафьевой? – я сделал вид, что не понимаю его. Наверное следовало перейти к серьезному разговору, но комичность сложившейся ситуации, продолжала забавлять меня.
Вместо ответа Лис зарычал и привстал, вцепившись побелевшими пальцами в край кровати.
– Лежите, больной, – несильным толчком я вернул его на место. – Вам еще рано вставать с постели. Ладно, оставим пока в сторонке ваше умственное состояние и поговорим о более серьезных вещах. Нам не понравилась ваша манера общения с Талией Евклидовой: это хамство, угрозы… Вы вообще дворянин или как? Нужно объяснять вам, что если еще раз, хоть одним неосторожным словом вы заденете ее, то ваше телесное и душевное состояние станет намного печальнее того, что есть сейчас? Я уж не говорю, что будет с вами, если вы ее заденете физически.
– Я тебя задушу, дрянь! – он снова попытался встать, гневно глядя на Талию. – Очень скоро!..
– Эх, Лис, ты точно не хитрый и вовсе не умный. Раз ты не понимаешь добрых слов, придется объяснять недобрыми поступками. Хочешь прямо сейчас твои кокушки поджарю? И тогда не будет для тебя девушек уже никогда, раз ты так груб с ними, – пальцы правой руки я сложил пучком и направил их так, чтобы фокус магического воздействия оказался возле причинного места виконта. В данном случае магическим воздействием стала обычная температурная магия: взращивать «Огненный Лотос» я не собирался. А вот поднять температуру до крайне неприятной для больного, было именно то, что доктор прописал.
Сначала глаза Лиса расширились, потом налились кровью, и он заорал, одновременно от невыносимого жжения и страха. Страха от непонимания происходящего под одеялом.
– Заткни его подушкой, – попросил я Талию, по‑прежнему не снимая неприятного воздействия.
Хотя в коридоре возле 12 палаты никого не находилось в момент нашего визита, все равно имелись опасения, что на вопли виконта сбегутся сестры милосердия, доктора или жрецы. Баронесса рывком выдернула подушку из‑под головы Ковальского, прижала к его лицу, навалившись всем весом. Крик тут же оборвался, превращаясь в хрип. Виконт завозился, пытаясь то вывернуться, то оттолкнуть Талию Евклидовна, но для этого сейчас он был слишком слаб и мешали бинты.
– Хватит, дорогая, он нам нужен живым, – сказал я.
И зловеще добавил: – Пока…
Талия нехотя оторвала подушку от его лица и точно змея прошипела:
– Было бы спокойнее, если бы он больше нам не был нужен живым, – после чего баронесса хохотнула, подошла ко мне, положила свои мягкие ладошки мне на плечи.
– Я обещаю… – прохрипел Густав. – Не жгите яйца! Пожалуйста!
Я убрал руку, снимая магическое воздействие.
– Вот, хорошо. Значит даже в твоей голове иногда случаются проблески здравомыслия. Теперь подкрепи свое обещание словом дворянина и поклянись перед… – я задумался: хотя у него на шее болтался медальон Морены, знак темной богини мог быть лишь данью моде.
– Мореной! – подсказала баронесса.
– Ладно, можно и перед Темной. В общем, давай слово дворянина и клятву перед Мореной, что ни лично ты и никто иной по твоему научению не причинит вреда госпоже Евстафьевой ни словом, ни делом, – строго сказал я.
