Ваше Сиятельство 2 (+иллюстрации)

 

 

– Если тебе не по душе ее внимание, могу запереть дверь, – предложил я, не в силах оторвать от нее глаз.

– Нет, пусть все идет так, как должно быть. Я пришла сказать, что Гера очень зла на тебя. Она пыталась настроить против тебя Перуна, но Громовержец благоразумно отмахнулся от нее. Есть кое‑что еще, но давай, об этом чуть позже. Сейчас я хочу поблагодарить тебя за твою стойкость. Ты приятно удивляешь, Астерий, – Охотница тоже сделала шаг ко мне и, наклонив голову, тихо сказала: – Мне хочется сделать тебе приятное.

– Пусть это сделают твои губы, – я потянулся к ней, догадавшись что она имеет в виду.

– Мне нравятся твои прикосновения, но… – она замерла, наши губы остановились так близко, что между ними не поместился бы палец.

– Что «но»? Тебя беспокоит, что‑то? – я положил ладони на ее гибкую талию, слегка поглаживая ее, задерживаясь будто невзначай на теле неприкрытом одеждой.

– Да. Неизвестность. Для богов неизвестность всегда мучительна. Возможные варианты будущего снова неопределенны – в Вечной Книге исчезло несколько важных страниц. В очередной раз, они будут писаться заново. Отчасти, причиной тому Гера, – произнесла она и коснулась своими губами моих.

Я оказался менее воздержан, прижал ее к себе. Сделал так, что наш поцелуй стал не робким касанием, а настоящим: ротик Охотницы невольно раскрылся и язычок вздрогнул от прикосновения моего. Меня при этом пробрала такая сладкая дрожь, что захотелось закричать от радости.

– Астерий, не надо так. Не спеши со мной. И не давай себе слишком много воли, – выдохнула Артемида, в этот раз не спеша освободиться от моих объятий. – Даже Одиссей не смел так поступать с Афиной!

– Зачем меня опять сравнивать с ним? И почему ты думаешь, что Одиссею с Афиной позволено больше, чем мне с тобой? Разве не мы сами определяет это «позволенное»? – спросил я.

Как она меня сейчас дразнила! Богиня… Это сложно объяснить, но когда вы сжимаете в руках то, что кажется недостижимым, необычно сильные чувства накатываются волной. Их просто так не остановить. И зачем?

– Я не думаю об этом. Давай ты не будешь забывать, что я – не земная женщина, – ее щеки порозовели, Артемида чувствовала мое нарастающее возбуждение и сказала: – Я хочу вернуться к серьезным вопросам.

– Хорошо. Только я мало понимаю в записях в Вечной Книге. Разве это плохо, что варианты будущего стерты? Объясни мне, неискушенному, что может быть прекраснее неизвестности? Ведь именно в неизвестности великолепная интрига, от которой захватывает дух и чаще стучит сердце! Я люблю неизвестность – она делает жизнь вкуснее и пьянее вина. И еще… – она ждала моих слов, но я не спешил с ними. Зачем спешить, если об этом просила сама богиня?

– Говори, Астерий. Меня не надо дразнить, – в глазах Артемиды словно сверкнули голубые льдинки.

– Я люблю тебя, – мои губы еще раз соединились с ее губами, но Охотница тут же отстранилась.

– Я же сказала, не надо со мной так. Ты можешь рассердить меня. В который раз убеждаюсь, что ты по‑прежнему слишком человек. Наверное, даже вечность не изменит тебя. Пусти, – она освободилась и отошла к окну. – Ты говоришь, о любви к неизвестности. Это вы, люди, привыкли жить в ней, радоваться неожиданным удачам и лить слезы по таким же неожиданным для вас бедам. Вас мало беспокоит неизвестность потому, что вы не представляете, что жизнь может быть более определенной и ясной. Мы живем иначе, для нас почти всегда есть вероятность событий, есть ясность, пусть даже относительная. И, главное, есть возможность выбора. Так до тех пор, пока не стерты записи в Вечной Книге. Ты хотел знать о сути римского пророчества? Его теперь оно испорчено, но осталось в памяти Геры и отпечаталось в истоках Причин. Мне очень жаль, я не смогла принести тебе то, что ты просил.

– То есть, ты не поможешь с тем пророчеством? – вот здесь меня постигло разочарование, ведь я очень рассчитывал, что Артемида решит этот вопрос, по ее научению, попросил графа Голицына прекратить поиски такой нужной информации. – Знать хотя бы о чем оно в общих чертах. Никак нельзя добраться до этого?

– Я не смогла ничего узнать сделать пока, но я постараюсь сделать позже – мне должен помочь отец и Мнемозина. Я встречусь с ней через три дня в Жемчужных Садах. А ты должен прийти в мой храм на Гончарной в эту субботу ровно в восемь вечера. Обратишься старшей жрице Антее – она проводит ко мне.

– С чем прийти на свидание? – сейчас мне хотелось шутить, и душа, струнки которой задела Артемида, весело пела.

– Мне смешно, Астерий. Нет, ты слишком человек! Невыносимый человек! Раз так, то принеси мне цветы: розовые или белые хризантемы. И вот еще что: не рассчитывай на слишком большую милость от меня, – она замолчала, поглядывая на дверь, – графиня стоит там и подслушивает нас.

– Мам, заходи, не стесняйся! – громко сказал я.

– Вот зачем это?! – Артемида нахмурилась.

– Мне нравится даже твоя строгость, – я обвил ее талию и впился в губы.

– Астерий! – богиня вскрикнула и уперлась ладонью мне в грудь.