Воин в осаде. Книга четвертая

Забравшаяся в кресло с ногами Рейко перевела полный сомнения взгляд с меня на Накаяму Минору. Кроме нас троих в угрюмом зале с низким потолком и завывающим в дымоходе ветром никого не было.

 

– Он приглашенный эксперт, а не родственник, – уточнил я, намекая на ухмыляющегося демона.

 

– А тот, что сидит в тебе? – вполне обоснованно спросила супруга, морща носик.

 

– Считай, что я его усыновил, – подумав, предположил я, – Ну или Эйлакс меня, особой разницы нет.

 

Жена лишь фыркнула, а я подумал, что при сложившихся обстоятельствах, лишь Иеками Рейко могла бы стать (и стала) идеальной для меня спутницей жизни. Любая другая женщина, узнавшая, что род её жениха путается с самыми настоящими демонами, бежала бы от меня, роняя обувь и седея на ходу. Но сероволосая малышка сама предком числила вполне себе гадкого, вспыльчивого и злобного типа демонической национальности, поэтому отнеслась к моим откровениям достаточно легко. Конечно, сначала были крики и претензии, сотрясающие дирижабль, но они быстро утихли под давлением логических доводов и намеков на длину моей родословной. Секреты династии для японки были далеко не пустым звуком, а уж чем длиннее эта династия, тем больший повод для гордости. У меня она была очень длинной.

 

– Я знаю, что ты только что говорил с тай‑сёгуном, аната, – внезапно севшая в кресле на свои собственные колени жена выполнила нечто, что можно было бы назвать поклоном‑просьбой, – Но у меня, здесь и сейчас, есть одно пожелание, которое я хочу озвучить. Прежде, чем мы начнем. Пожалуйста.

 

– Слушаю, – сделал протокольное лицо и осанку я. Вежливость и традиции – это не только пафосный маскарад, но и мнемонически закрепленный способ моментально переключиться в нужный «режим».

 

– Прошу своего супруга воздержаться от употребления снадобий, алхимии и опасных веществ, пока не станет возможным зачатие ребенка, – монотонным голосом выдала Рейко, вновь кланяясь. На кресле.

 

Выглядело это вполне серьезно.

 

– Приложу все силы, – так же церемонно ответил я. Коротышка лучисто улыбнулась, довольная как слон. Конечно, мы оба понимали, что наследник необходим в первую очередь…, хотя, с другой стороны, если меня снова припрут к стенке, вновь придётся горстями есть химию, буквально «заваривая» себе дырки в теле зеленым «порошком Авиценны». Но, тем не менее, просьба была озвучена и воспринята всерьез, а это значит, что в любое рискованное предприятие я теперь буду соваться в своем «Свашбаклере».

 

…или не соваться в принципе. Задуманный мной «совет» во многом должен был прояснить перспективы этого самого будущего.

 

– Итак, наш общий знакомый и мой бывший непосредственный начальник Итагаки Цуцуми неожиданно для себя приобрел власть над страной, – вздохнул я, копаясь в портсигаре, – Человек он, вне всяких сомнений, достойный, и отличный генерал, но выбирали его, увы, из‑за других качеств, а именно радикальной, почти фанатичной ориентации на технический прогресс. Не понаслышке знакомый с Европой, он, в качестве сёгуна, показался Ватикану наиболее удачной компромиссной фигурой для этих смутных времен. Не могу судить, насколько сложнее от этого стали времена, поэтому вкратце опишу, что сейчас происходит в империи.

 

Происходило же нечто, можно было бы назвать как консолидацией аристократических родов, так и попыткой окунуть страну в пламя сепаратизма. Аристократам не нравился сегунат, они хотели найти/выбрать нового императора, либо найти бастардов Таканобу, но были связаны по рукам и ногам как решениями Итагаки, так и «конкордатом Заавеля». В результате, не желающая проливать свою родную кровь по приказу чужеземцев знать, вместо с близкими и родными, уходила в подполье и несознанку, а то и придумывая что похуже. Одни запирались в поместьях и крепостях, другие шли в спешно набираемые войска, моментально приобретая там совершенно неприятный для штаба Итагаки авторитет, третьи… С ними была проблема куда серьезнее. Средняя и низшая аристократия империи, сыздавна взявшая на себя ношу административного управления страной и безупречно работавшая как система, сейчас пошла вразлад. Простому бывшему генералу приходилось иметь дело с расстроенным механизмом, который продолжал крушить сам себя.

 

– Изначально сёгун желал, чтобы я прибыл в Токио, сел в «Паладина», а затем отправился на Окинаву, – выдохнул облако дыма я, – Дабы сломать всё, что может быть сломано, поубивать всех, кого смогу, в идеале даже перебив командование армией вторжения. Пришлось ему объяснять, что СЭД невозможно эффективно применить в зоне действия эфирных сборщиков Чатан, Гинован, Йомитан и самой Окинавы, а действовать длительное время «Паладину» в тылу не дадут…

 

Речь шла о энергостанциях‑сборщиках эфира, засасывающих энергию на внушительном расстоянии вокруг себя. Компактные переносимые ЭДАС‑ы СЭД‑ов просто не могли получить хоть крошку эфира в радиусе пяти‑семи километров от энергостанции. Разумеется, китайцы этим воспользовались.

 

– Ты бы все равно не поехал! – сделала большие глаза Рейко.

 

– Конечно, – невозмутимо ответил я, – Но разбор недостатков предполагаемой стратегии перед лицом временно исполняющего обязанности монарха звучит куда лучше, чем «я не собираюсь дальше рисковать жизнью ради этой страны». Видишь ли, большинство монархов или им подобных почему‑то расценивают подобное как недостаток лояльности и жутко обижаются. Мне стоило большого труда угомонить нашего доблестного генерала, но в конце концов, мы с ним пришли к общему знаменателю…

 

– Больших трудов? – поднял совершенно нехарактерным для японца образом бровь Накаяма, – Да ты из кабинета вывалился, выглядя еще хуже, чем в тот день, когда Эмберхарт‑старший устроил проверочный экзамен по всем формам действующего этикета в Европе! А тебе тогда было 11 лет!