Война старика

– Не знаю, не знаю, – задумчиво произнес Гарри. – Лично мне кажется, что это интересное мнение.

Он почесывал голову, которая, как и у всех нас, теперь сделалась пепельно‑седой из‑за того, что в ней сидели двадцать тысяч подкожных датчиков, наблюдавших за деятельностью мозга.

Группа, собравшаяся за завтраком, воссоединилась во время ланча, к тому же усиленная Джесси и ее соседкой Мэгги. Гарри объявил, что мы теперь представляем собой официальный клуб под названием «Старые пердуны», и потребовал немедленно начать кидаться едой в сидевших за соседним столом. Его предложение было провалено в немалой степени усилиями Томаса, который заметил, что любой кусок еды, брошенный в соседей, уже невозможно съесть, а ведь ланч был еще лучше, чем завтрак, если такое вообще возможно.

– И это очень, очень хорошо, – добавил Томас. – После той небольшой инъекции в мозг, которую мне сделали утром, я так перепугался, что почти не мог есть.

– Не могу представить себе такого, – откликнулась Сьюзен.

– Я сказал: «Почти». Но вот о чем я по‑настоящему жалею, так это о том, что у меня дома не было одного из таких гробов. Тогда я смог бы на восемьдесят процентов сократить время приема. Гораздо больше оставалось бы на гольф.

– Ваша преданность пациентам прямо‑таки потрясает, – съязвила Джесси.

– Пф‑ф‑ф, – фыркнул Томас. – Я играл в гольф как раз с большинством из них. Им всем эта штука очень понравилась бы. И хотя мне больно в этом признаваться, я должен сказать, что она позволила моему доктору провести гораздо лучшее обследование, чем это когда‑либо удавалось мне. Этот ящик – мечта диагноста. Он отыскал у меня микроскопическую опухоль на поджелудочной железе. Дома я никоим образом не смог бы ее обнаружить до тех пор, пока она не разрослась бы во много раз или же пока у пациента не начали бы проявляться симптомы. Кого еще они сумели чем‑нибудь удивить?

– Рак легкого, – сказал Гарри. – Небольшие узелки.

– Множественная киста яичника, – сообщила Джесси.

Мэгги закивала: у нее было то же самое.

Ревматический артрит на начальной стадии оказался у Алана.

– Рак яичка, – сказал я.

Все мужчины, сидевшие за столом, содрогнулись.

– Ничего себе! – воскликнул Томас.

– Мне сказали, что я буду жить, – успокоил их я.

– Вас только будет перекашивать набок во время ходьбы, – радостно объявила Сьюзен.

– Пожалуй, хватит об этом, – попросил я.

– Я совершенно не понимаю, почему они не скрывают от нас наши проблемы, – возмутилась Джесси. – Доктор показал мне кисту размером с детский мячик и сказал, чтобы я не переживала из‑за этой ерунды. Хотя лично я не думаю, что мне это удастся.

– Томас, вы вроде бы доктор. – Сьюзен постучала себя по лбу, верхняя половина которого имела светло‑серый оттенок. – Для чего они напичкали наши головы этой мелкой пакостью? Почему нельзя было просто сделать мозговое сканирование?

– Предположительно – а мне не остается ничего иного, как только предполагать, потому что никаких фактов я не имею, – я бы сказал, что они хотят детально рассмотреть наши мозги в процессе их действия, пока мы будем проходить обучение. Но они не могут сделать это, держа нас привязанными к машине, и потому привязывают машины к нам.

– Спасибо за прекрасное объяснение того, что я и сама прекрасно понимаю. – Сьюзен была той еще язвой. – Я‑то спрашивала, для какой цели могут проводиться эти измерения.

– Я не знаю, – сознался Томас. – Возможно, они в конце концов всобачат нам новые мозги. А может быть, добавят нового мозгового вещества. Нужно, видимо, выяснить, какие места в наших головах требуют ремонта. Я только надеюсь, что им не понадобится вставлять еще один комплект этих проклятых иголок. Уже в первый раз я чуть не умер от боли.

– Кстати, – сказал Алан, поворачиваясь ко мне, – я слышал, что сегодня утром умер ваш сосед по комнате. Вы в порядке?

– Я‑то в порядке, – сказал я. – Хотя это, конечно, тяжело. Мой доктор сказал, что если бы он сумел этим утром выполнить свои назначения, то парень остался бы жить. У него устранили бы из сосудов склеротические бляшки или что‑то еще в этом роде. Я чувствую себя виноватым в том, что не постарался заставить его встать на завтрак. В таком случае он, вероятно, благодаря движению смог бы дожить до начала процедуры.

– Не вините себя, – посоветовал Томас. – Вы никак не могли предвидеть, что такое случится. Люди часто умирают скоропостижно.

– Конечно, но не за несколько дней до «всесторонней перестройки», как выразился доктор.

– Не хочу показаться циничным или бесчувственным… – вмешался Гарри.

– Но всем сразу ясно, что вы собираетесь сказать какую‑нибудь гадость, – перебила его Сьюзен.

– …Но когда я учился в колледже, – продолжил Гарри, швырнув в Сьюзен куском хлеба, – если у кого‑то умирал сосед по комнате, ему обычно разрешали не сдавать следующую сессию. Понимаете ли – психологическая травма.

– И, что самое странное, сосед по комнате тоже освобождался от сессии, – развлекалась Сьюзен. – Причем фактически по той же самой причине.

– Никогда не думал об этом с такой точки зрения, – немного озадаченно заметил Гарри. – И все равно они могли бы позволить вам пропустить сегодняшние процедуры.

– Сомневаюсь в этом, – сказал я. – Но даже если бы они это сделали, то я отказался бы. Чем бы я в этом случае занимался, а? Сидел бы целый день в каюте? А ведь там, между прочим, только что умер человек.

– Вы, наверно, можете переехать, – предположила Джесси. – Может быть, сегодня ночью умер еще чей‑то сосед.

– Довольно неприятная мысль, – заметил я. – И кроме всего прочего я не хочу переезжать. Мне, конечно, жаль, что Леон умер. Но зато теперь я остался в каюте один.

– Мне кажется, процесс выздоровления уже начался, – заметил Алан.

– Я всего лишь пытаюсь отвлечься от боли, – ответил я.

– А вы не слишком любите болтать, ведь правда? – неожиданно обратилась Сьюзен к Мэгги.

– Да, – согласилась Мэгги.

– Эй, а у кого что дальше по расписанию? – спросила Джесси.

Все потянулись к своим ЭЗК, но тут же остановились – почему‑то с виноватым видом.

– Давайте будем относиться ко всему этому как старшеклассники, которым остается несколько дней до экзаменов, – предложила Сьюзен.

– Ладно, черт возьми! – воскликнул Гарри и решительным движением распахнул свою ЭЗК. – Мы уже образовали обеденный клуб. Почему бы нам и не продолжать в том же духе?

 

Выяснилось, что на первое назначение нам с Гарри предстояло отправиться вместе. Мы явились в конференц‑зал, где стояло множество столов и стульев.

– Черт возьми, – выругался Гарри, когда нам указали наши места. – Мы и впрямь вернулись в школу.

Сходство довершила вошедшая в зал женщина в форме колониальщика.