Волков. Орден Святого Георгия

Длинный темно‑зеленый китель, такого же цвета штаны и хромовые сапоги. Повседневный наряд господина благородного поручика – к нему в придачу полагались еще полевой, парадный и зимний комплект, но пока я успел разжиться только этим. А заодно широким кожаным ремнем с тяжеленной бляхой, фуражкой и увесистой кобурой на поясе. Не самой удобной – жестковатой и слишком громоздкой. Я бы, пожалуй, предпочел свою самодельную, которую носил под пиджаком или курткой, но регламент есть регламент.

К счастью, само оружие покупать самостоятельно не возбранялось, и я тут же сменил здоровенный смит‑вессоновский револьвер на уже ставший привычным браунинг.

Парадный гвардейский китель, если мне не изменяла память, отличался петлицами, шитьем побогаче и эполетами, но на этом имелись только погоны: три маленькие звездочки на пурпурном фоне. Почти как у обычных армейских частей, только вместо короны и эмблемы полка – вышитый Святой Георгий на коне. Больше никаких знаков моему нынешнему чину не полагалось.

А жаль – крест чуть ниже ворота определенно сюда бы вписался. Вот только мне, в отличие от Дельвига с его церковным саном, такое украшение предстояло заслужить славными подвигами и трудом на благо отечества. Тяжким и при этом весьма продолжительным: третьей степенью с шейной орденской лентой награждались только чины не ниже шестого класса петровской Табели о рангах. А дослужиться до полковника гвардии мне светило разве что лет этак через…

Да и ладно. Еще успею – раз уж успел взять поручика еще до совершеннолетия.

Хоть и не вполне законным способом.

– Налюбовался? – Дельвиг с усмешкой хлопнул меня по плечу. – Хватит пялиться – поехали.

Я напоследок кивнул своему отражению в автомобильном зеркальце и украдкой вздохнул. Не то чтобы мне так уж нравилось то, что я видел, но форма почему‑то успела стать чем‑то… важным? Пожалуй, все‑таки да. И не потому, что она превосходно сидела или казалась воплощением власти и каких‑никаких полномочий.

Китель и звездочки поручика на пурпурном шитье вернули еще одну частичку меня. Пусть не самую большую и осязаемую, зато уж точно не менее важную, чем столетия боевого опыта, знание ритуалов или сверхчеловеческие способности оборотня. Знаки отличия придавали происходящему смысл, напоминали, что я снова служу народу и стране, которой в том мире отдал не одну сотню лет. А вовсе не занимаюсь бестолковой и ненужной отсебятиной. И даже Святой на погонах будто хотел подбодрить.

Дескать, все ты, Волков, делаешь правильно.

Впрочем, сама деятельность сегодня, мягко говоря, не радовала. И уж тем более не впечатляла: немного строевой подготовки, рапорты, плановая работа по местам недавно «заштопанных» Прорывов и бесконечная езда по городу туда‑сюда. По большей части за рулем, но иногда и в качестве скучающего пассажира – в тех случаях, когда его преподобию было угодно крутить баранку самолично.

Я успел даже постоять в карауле. Недолго, часа полтора от силы, однако они показались почти бесконечными. Солнце изрядно припекало с небес, а жар от асфальта добавлял свое, понемногу превращая меня в блюдо под названием «георгиевский поручик в собственном соку». Но куда страшнее их обоих была скука.

Не такого я ожидал от службы Ордену, совсем не такого… Похоже, Дельвиг задумал таким образом с процентами рассчитаться за все былое: упрямство, наглость, многократное и непристойное нарушение субординации, сомнительные знакомства и не менее сомнительные действия. Список моих прегрешений перед его преподобием этим явно не исчерпывался, а Геловани определенно добавил бы к нему еще с полдюжины пунктов.

Может быть, эта дурацкая муштра даже была их совместным решением.

Но все, в том числе и плохое, имеет свойство однажды заканчиваться, и после сытного ужина за казенный счет Дельвиг все‑таки сменил гнев на милость. И даже снова пустил за руль, хотя наверняка и сам был не против прокатиться по почти опустевшим улицам. Вечер принес не только долгожданную прохладу, но и пустые дороги, разогнав по домам большую часть грузовиков и легковушек.

Сам того не замечая, я изрядно разогнался. А уж выскочив на Песочную набережную и вовсе дал мотору полную свободу, и машина полетела вдоль Малой Невки в сторону… Кстати, и правда – в какую нам надо?

– Куда едем, ваше преподобие? – поинтересовался я, чуть сбавляя ход.

– А чего же ты раньше не спросил? – Дельвиг погрозил мне пальцем и вдруг заулыбался. – А чуйка у тебя все‑таки – таких еще поискать, поручик. Правильно едем. Сейчас как раз на мост поворачивать.

Значит, на Крестовский. К особнякам и дачам сильных мира сего. На Песочной набережной тоже хватало богатых домов, но за Малой Невкой селились уже чуть ли не небожители. Правда, по большей части из государственных чинов, а не родовитые аристократы: для титулованной братии простора на острове все‑таки было мало – приличную усадьбу не поставишь, а городской резиденцией лучше обзавестись в центре. Поближе и к себе подобным, и к его императорскому величеству.

Однако и на Крестовском публика подобралась весьма серьезная. Настолько, что кому‑нибудь вполне могло прийти в голову устроить здесь очередное нашествие нечисти.

– Это по нашему делу, Антон Сергеевич? – поинтересовался я. – Кстати, от сыскарей чего слышно? Не изловили нашего летуна ненароком?

– Нет. – Дельвиг чуть втянул голову в плечи и скривился, будто у него неожиданно разболелся зуб. – И ненароком не изловили, и специально не нашли.

– А оружие? Проверяли?

Не то чтобы я рассчитывал на полноценную дактилоскопическую экспертизу или пачку документов из оружейных лавок. До первого еще не дотягивала местная наука криминалистики, а второе было попросту бессмысленным: его преподобие прав, законно приобрести в Петербурге чистокровный австрийский «манлихер» не так уж и сложно.

– О пропаже никто не заявлял, – вздохнул Дельвиг. – Если ты об этом. Дорогой иностранный прицел тоже не воровали. Ну, а если уж кто‑то из их сиятельств добровольно предоставил оружие из своей коллекции…

– Ясно. – Я легонько ударил ладонью по ни в чем не повинному рулю. – А Талант? Известно, какие фамилии в Петербурге обладают подобным даром?

– Насколько мне доподлинно известно – никакие. А что касается неподтвержденных слухов… Все не так просто, поручик. Древние роды не спешат делиться секретами о собственных силах. Да и как ты себе это представляешь? – Дельвиг снова поморщился. – По‑твоему, Геловани следует ходить по княжеским дворцам и во всеуслышание интересоваться, кто из их сиятельств умеет парить, как белка‑летяга?

– Я бы на его месте именно так и сделал. – Я пожал плечами. – Или поднял бы архивы. Какую‑нибудь Бархатную книгу. Или церковно‑приходские записи, метрики… Должно же остаться хоть что‑нибудь!

– По большей части – ничем не подкрепленная болтовня, – огрызнулся Дельвиг, но тут же смягчился и продолжил: – Впрочем, мне приходилось слышать, что один из ближайших сподвижников Петра Великого обладал подобным Талантом. Способность к полету была изрядно полезна его величеству во времена войны со шведами и позже, когда…

– Меншиков? – почти наугад бросил я.

И, кажется, попал. Дельвиг чуть отстранился, приподнимая брови – и тут же впился в меня своим фирменным пронизывающим насквозь взглядом.

– Верно, – проговорил он. – А ты откуда знаешь?