Возрождение Феникса. Том 2

Сообщаю постовому свое имя. В ожидании проходит пять минут. Меня принимают. С кожаным портфелем шагаю по уютным коридорчикам, пока не попадаю в типичный кабинет аристократа: мебель из массива дерева, письменное бюро в углу, старомодный диван и кресла для приема посетителей.

– Какими судьбами, Арсений Всеволодович? – поднимается из‑за массивного стола бородатый мужчина с проседью в черной гриве. Он собирается вежливо улыбнуться в усы, но маска любезности застывает на лице и трескается. Наружу всплывает злобная гримаса.

Мое очарование взбесило Лобова, и он не смог притворяться в обратном.

– Обойдемся без рукопожатий, – отвечаю. – Позвольте присесть.

– Прошу… – протягивает аристократ. – Раз молодое поколение не учат манерам.

– Учат‑учат, но и вам будет легче не притворяться, – усмехаюсь.

– Вероятно, – не отрицает Лобов.

Размещаюсь за приставным столом. Беззвучно постучав пальцами по дереву столешницы, размышляю какое‑то время. Лобов ждет, хмурясь. Этикет вежливости нарушен с самого начала, так что сказать ему нечего. Разве что погрозить расправой, планы‑то я ему знатно пообломал.

– Ты думаешь, – вдруг говорит аристократ, – что смазливая простолюдинка стоила всего этого? Нападения, ожесточенных боев, опасений нового удара.

– Меня учили гордиться сильным врагом, – пожимаю плечами. – Если вы таким окажетесь, то ответ положительный – да, стоило.

– Кмх, – теряется он от моего ответа. – Кто из твоих людей сразил Рыкаря?

– Никто. Даже Рыкарю не пережить моринового капкана, – бросаю ложную отмазку. – Если он ходит по вражеской территории без доспеха.

– Неужели мой человек так сглупил? – недоверчиво спрашивает Лобов.

– Все ошибаются, – достаю из портфеля документ и сдвигаю по столу в сторону аристократа. – Как думаете, долго вы будете нужны Тайной канцелярии?

– Достаточно, – фыркает он и бросает небрежный взгляд на листок. – Что это?

– Отказ от претензий к вам за нападение на мой дом в связи с отсутствием достаточных доказательств, – отвечаю, а когда он, удивленно изогнув брови, вчитывается в текст, добавляю. – Без моей подписи, правда. Но она появится, если мы сможем договориться.

– Решил поторговаться, мальчишка? – усмехается он. – Ну давай. Я оставлю тебя в покое, а что взамен? Придушишь сучку, из‑за которой всё началось? Уже поздно, мне это теперь без надобности.

– Как бы мой торг вот он, – указываю на листок. – Разве недостаточно? Без моей претензии к вам будет только одно обвинение – за Гончую. Но за одну тварь вряд ли князь казнит вас, тем более, если в противовес поможете Канцелярии. За подковерные же игры вы точно лишитесь головы.

– Ты уже подал жалобу князю, – замечает Лобов. – Если отзовешь, Волконский накажет тебя за лжесвидетельство.

– Надеюсь, эта бумага всё же не попадет к князю, – указываю на документ. – Но если это случится, скорее всего я уже буду в таком состоянии, в котором санкции князя побоку.

– Почему? Что ты хочешь взамен?

Сейчас главное сыграть безбашенного подростка.

– Дуэль. На смерть. – еще и по столу хлопаю ладонью. – Вы не уйдете сухим из воды!

Лобов округляет глаза.

– Серьезно? Поединок? Мальчик, ты в своем уме? Я ветеран Афгана.

– Отказываетесь? – насмешливо спрашиваю.

Он раздраженно теребит себя за ус.

– Если соглашусь, когда ты подпишешь бумагу?

– Перед самой дуэлью. Отдам ее своему секунданту, а он уже вашему, если…вам повезет выиграть.

– Бред. Дуэль никак не состыкуется с твоим отказом от претензий.

– Отказ будет подписан при свидетелях. Поэтому скорее уж он будет говорить о моей ветрености и несерьезности, что опять же в суде сыграет в вашу пользу.

Молчание. Лобов погружается в раздумья, подогретые злобой ко мне. Я еще и подбавлю магнетического всплеска, чтоб его прямо тошнило от одного вида на меня. Главное, не переборщить, а то прямо здесь и накинется. Но мужик стойкий, не то, что выводок Анатолия Свиридова, так что лучше чуть перегнать брагу ненависти.

Еще, к тому же, бросаются в глаза очевидные доводы за поединок. Подростка поломать об колено намного проще, чем того же Щекина Алексея. Другое дело, что за битву с ребенком Лобова могут призвать к ответу. Но тут можно зафиксировать, что я сам наехал, свидетелей, опять же, позвать. Мы же дворяне, возраст – ничто, слово – всё.

– Позовем твоих домочадцев и сторонние роды, – рычит Лобов. – Пускай услышат, что ты сам нарвался. Вызовешь меня еще раз. Официально.

– Согласен, – киваю.

– Можешь не сдерживаться в выражениях во время вызова. Говори всё, что думаешь обо мне.

– О, я скажу!

– Еще позовем Кметов стиля Вышень. Пускай перед боем глянут твой ранг, чтобы без сюрпризов.

– Пускай. Ну и ваш тоже заодно посмотрят.

В глазах Лобова сверкает злорадный блеск. Опасный тип. Мало того, что садист, так еще и контролирует себя вполне сносно. Это Афган слепил такого зверя? Жестокого, бессердечного.

– Отлично, тогда ты умрешь, – ухмыляется мерзавец.

Теперь главное не отходить от него далеко и подливать злобы. Пока не расчухал, что к чему, нужно провести дуэль здесь и сейчас.

– Не загадывайте заранее, – беру мобильник и ищу контакты Свиридовых. Еще позову Щекиных, ну и Груздевых, может. Перед набором киваю в окно на патрульных. – Экспедиторы не помешают?

– По условиям с Канцелярией мне предоставлена полная свобода в доме. Разве что, говорить при них не надо, что будет дуэль. Могут отменить.

– А как говорить?

– Спарринг, просто спарринг.

Ох, хитрый тип, даже чересчур. Он точно Кмет, как пишут в соцсетях? Надеюсь, не прикидывается. Хотя "вишенки" же посмотрят нас, там и подтвердимся. Пока же подолью‑ка магнетизма в его черепную коробку. Срабатывает – глаза Лобова наливаются кровью. Он рычит, брызгая слюной.

– Чего ты там возишься, мальчишка?

– Звоню‑звоню.

Надо еще сообразить, как его победить. Серпом Ярилы ведь светить нельзя. Вот дилемма. Точнее – веселый ребус. Зато и приз ценный. Свалив эту паскуду, я точно приближусь к совершенству. Ведь сделаю одолжение миру.