Возрождение Феникса. Том 2

Подскок к противнику. Хватаю обеими руками щит и дергаю на себя. Непредвиденное движение заставляет Лобова отпустить каменную плиту, и, выброшенная мной глыба с грохотом укатывается. Пара отвлекающих хуков – бах, бах, – ловлю Лобова за руку, снова дергаю на излом – пробую доспех. Ага, сдал каменщик, болотопса жевать‑недожевать.

Отмахнувшись от попытки контрзахвата, делаю мастерскую подсечку. Лобова швыряет головой в его же щит на полу. Хрусь. Орлиный нос аристократа уступает в прочности камню. На твердой глади остается красный отпечаток благородного шнобеля. Рисунок четкий. Хоть на выставку Краснова.

– Сука! – рычит Лобов, видимо, пытаясь срочно разогнать меридианы.

Срываюсь к лежачему противнику. Нет, мразь. Сейчас быстро закончу, а потом ты уже восстановишь свой футляр.

– Сдохни, щенок! – лягается Кмет.

– Смачноплюй тебя понюхал и издох! – бросаю очередное ругательство своих центурионов. Эх, скучаю по братьям‑легионерам. А ведь раньше я и болотопсов почти не упоминал.

Дробящий пинок Лобову в колено и, пока он надсадно воет, бью основанием ладони. Очередь проникающих ударов в корпус и голову. Готово. Отступаю под видом уклона от замаха снизу. Даю противнику подняться и снова включить доспех.

Нет, у меня не стоит цели победить в смертельной дуэли, как бы странно это ни звучало. Дело в том, что Лобов уже мертвец. Но умрет он не сегодня, а попозже.

Мои последние удары – не просто разрывные хуки. Еще на планете Ларен я обучился у захваченных бестиморфов‑рептилий технике Ядовитой лапы. Почему лапа? Потому что у рептилий нет рук, только четыре когтистые конечности. Принцип построен на атаке нервных окончаний. Сразу не видно последствий. Только спустя время проявляется тяжелая болезнь. Уже здесь, на Земле, я чуть доработал Лапу. С поправкой на циркуляцию живы в организме противника. Энергия атаки в нужное время и в нужном месте нарушает пропускаемость и фазы напряжения меридиана. Как следствие – постепенное нарушение кровообращения и лимфотока влечет ишемию или апоплексию. Если проще – смерть.

Чревато в открытую убивать аристократа. Вдруг Лобовы захотят отомстить за своего. Ну или не Лобовы, а, скажем, его старые товарищи по Афганской войне.

Так что к болотопсам дуэль. Сейчас, кстати, ее и должны прервать.

Вдалеке за стеклом грохочет дверь, выбитая с ноги .

– Ни с места! – за лязгом петель следует зычный крик. – Никаких драк, господа! Вы нарушаете предписание Канцелярии!

В зал врываются жандармы в боевой экипировке. Следом входит мужчина в черном костюме с галстуком, а за ним уже Свиридов Анатолий.

– Георгий, что вы здесь устроили? – кричит мужчина. – У нас договоренность – никаких дуэлей. Вы почему не учите моих экспедиторов?

– Ваше Высокоблагородие, – теряется Лобов. Боевой настрой у Кмета мигом пропал. Поединок на смерть резко стух, как болотопсовское яйцо на солнце.

Влетевший кент – минимум коллежский асессор, максимум советник. Так что он вправе тут всех лицами в пол воткнуть, да в застенки бросить, до выяснения обстоятельств. К счастью, экспедитор Тайной канцелярии решает не горячиться, только бросает жандармам:

– Арестовать дворянина Лобова Георгия и доставить в штаб.

Гулко хлопают двери в стеклянный аквариум. Двое жандармов залетают на арену.

– Но мне разрешено находиться в своей резиденции, – блеет схваченный под локотки Лобов.

– Было разрешено, – поправляет экспедитор. – Вы лишились моего доверия. Не волнуйтесь, вам достанется камера с комфортабельными условиями. Апартаменты делюкс‑класса.

Поникшего Лобова уводят из зала. Экспедитор говорит всем громким тоном:

– Господа, я надворный советник Тайной канцелярии Станислав Мигин, – и усмехается. – Вас в гости пока не приглашаю. Извините.

Щекин, Груздев и Свиридов дружно вздрагивают. С юморком мужик. Между тем, советник оглядывает меня:

– Надо же, у самого седина в бороде, а тянет драться с отроками, – прифигивает правительственный агент. – Милостивый государь, не просветите, что за повод?

– Я предложил Георгию обмен. Дуэль за отмену моего иска в княжеском суде, – послушно докладываю. Сотрудникам Тайной канцелярии лучше отвечать четко, ясно и понятливо. Иначе разговор продолжится в другом месте.

– А, так это вы, Беркутов Арсений? – удивляется экспедитор. – Не обижайтесь, но укротителя Гончей я представлял немного более взрослым, что ли.

– Какой есть, – пожимаю плечами.

– Не принимайте близко к сердцу. Вообще же, приятно познакомиться, сударь, – усмехается агент. – Кстати, удачной игры в финале. "Буйволы" хороши.

Приподнимаю бровь. Надо же, копнул обо мне дальше, чем стоило бы. Интересно, с какой целью? Но увлекательный разговор не продолжается. Мигин с извинениями просит всех дворян покинуть дом человека под следствием, и мы, со всей возможной спешностью, выполняем просьбу важного чиновника.

– Опять выпутался! – уже у машин взмахивает кулаком Алексей Щекин. – Правду говорят, дерьмо не тонет! И эта паскуда – мой тесть!

– Не переживайте, – подставляю лицо теплому летнему солнышку. – Правосудие рано или поздно находит всех мерзавцев.

Чуть не брякнул, что по опыту знаю. Шестнадцать лет – маловато для таких выводов.

– Лучше бы рано, – буркает Алексей уже садясь в «Весту». – До скорого, Арсений. Сегодня‑завтра я пришлю машину за сыном и, надеюсь, будущей невестой.

– Хорошо, – киваю.

Затем прощаюсь с Кузьмой Груздевым. Пытаюсь убавить магнетизм, насколько это возможно, но глава рода сам уже подуспокоился. Похоже, он снова настроен ко мне позитивно, и в его глазах я опять молодец и самородок.

На парковке остаемся только мы с Анатолием. Свиридов бросает взгляд на далеких патрульных коттеджа.

– Вовремя Мигин подошел? Успел сделать, что хотел?

– Успел, – киваю. – Спасибо, что позвали экспедитора.

– Как ты просил, так и сделал. Лишь бы толк вышел.

***

– Сеня, я умоляю тебя, будь осторожнее! – прижимается к моей груди Анфиса. Мы кружимся на том же танцполе в «Буцефале». – Я когда узнала о твоей дуэли с Лобовым, чуть с ума не сошла. Хорошо, полицейские вмешались… А ведь послезавтра я уезжаю. Как мне тебя оставить одного в Твери, Сень? Вот как?