Возрождение Феникса. Том 7

Неожиданно у государя звонит мобильник.

– Что случилось?

– Неприятность, Ваше Величество, – оповещает секретарь Службы Безопасности. – В Преображенском приказе сейчас происходит бойня.

И замолкает.

– Бойня кого с кем? – теряет терпение Владимир. Почему все заставляют его задавать уточняющие вопросы. – Насколько всё серьезно?

– ОБРП с… а вот тут показания разнятся. Сыскной приказ дал справку, что сражаются с хаоситом. Но там в его защиту приехали Бесоновы…

– Бесоновы в Преображенке?! – прерывает Владимир. – Да твою ж! Что эта Гюрза о себе возомнила?! Надо было придушить тварь, пока она еще соплячкой была! – он замолкает, вдруг догадавшись. – Неужели подозреваемый это Беркутов?

– Так точно, Ваше Величество. Беркутов Арсений Всеволдович, – видимо, секретарь сверятся с докладом.

– Я выезжаю туда, готовьте кортеж, – император бросает трубку и, поднимаясь из‑за стола, одаривает министра тяжелым взглядом. – Жду доклад о японцах, Серега. Что там за обряды, правда, ли режут людей и прочее про их «перестройку» менталитета.

– Понял, Ваше Величество, – уж в спину Владимиру говорит министр.

***

– Болотопс жеваный! Нет! – ору я.

Но эффекта ноль. Чугун увидел врагов, пускай и так уже порядком покоцанных. Освободитель планет, как носорог, накидывается на толпу обреченных людей. Огромная туша вбивает бедняг в стену. Трещит разбитый бетон. Стонут и кричат сломанные полицейские. Доспеха‑то нема уже. Слоновья серая лапень поднимается и сейчас размозжит голову первой жертве.

Я опережаю линчевание. Взмах Огневиков, и выпущенный огненный столп врезается в Чугуна. Динозаврика сносит в сторону, и он, перекатившись через себя, вскакивает, разламывая пол под собой.

Страшная морда с рогом ревет, в черных глазах пляшет ярость. Чугун снова бросается на тех же полицаев. Покалеченные люди визжат в ужасе. Кажется, смерть неминуема.

Одурел совсем?

Вызываю из небытья Симаргла, и Огнепес оживает. За моей спиной вспыхивают крылья, пламенная шерсть окутывает тело прочной броней. Я отталкиваюсь от пола. Резкий судорожный взмах крыльев и устремляюсь на пересечение обезумевшему Префекту.

Пикирую и вцепляюсь огненными руками в плечи Убийцы слонов. Чугун вскидывает голову. Наши чудовищные морды смотрят друг на друга. Мой горящий лик пса и его рогатая рожа динозавра.

– Р‑Р‑Р‑Р‑А‑А! – гремит слоноподобный монстр, разверзнув пасть.

– СЛУШАЙСЯ ПРИКАЗА, СОЛДАТ! – реву я в ответ. – Я – ТВОЙ ЛОРД‑КОМАНДУЮЩИЙ!

Чугун напирает, и я не в силах удержать груду бронированных мускул. Тогда мои крылья снова взмахивают, и золотой ливень обрушивается на динозаврика. Чудовище пропадает в ярком свете.

Под валами пламени Чугун сгибается и прижимается к полу. Только тогда я прекращаю обстрел и спускаюсь на разбитый горящий пол. Не обращаю внимания на плачущих от боли полицейских. Потерпят. А если нет – ничем не могу помочь, я не Целитель. И так старался их не убить.

Дымящийся, черный как сажа, динозаврик вертит головой. Больше он не щерит пасть, вроде успокоился. Наконец он испускает драконий вздох и сбрасывает шкуру Эмелы‑итуки. Следом и я отпускаю Симаргла в Анреалиум.

– Обязательно было жечь? – упрекает меня чернокожий карапуз.

– А нехрен было что‑то про матку орать, – не остаюсь в долгу. – И реветь как угорелый.

– Так «рвать матку» у Освободителей прижилось еще со времен войн с инсектойдами, – объясняет Чугун. – У этих тараканов не командиры, а королевы с выпирающими наружу матками. Забыл что ли?

– Я‑то помню, но на русском звучит двусмысленно. И вообще у тебя проблемы с контролем фантазма.

– Работаем над собой, – кивает африкашка. – Но не всё сразу.

– Было бы всё, если бы меньше пил и по бабам ходил, – возвращаюсь к наезженной за сотни лет пластнике.

– Ох, мамочка ты моя заботливая, оказывается, про матку как раз это тебе надо орать, – подкалывает этот говнюк.

Как раз поднимаются Кали со своими гвардейцами. Княгиня оглядывает погром и ревущих раненых полицейских.

– А Целителя‑то мы и не захватили почему‑то, – будничным тоном произносит Кали. – Ну и ладно. Сеня, как дела?

– Ваша Светлость, нужно срочно найти того, кто инициировал штурм, – мне не до шуток.

– А! Ну тогда пойдем. Дана как раз ищет засранца. Может, успеем к самому веселью.

 

Глава 5 – Кнут‑Самобой

 

– Где ОН?! – я непроизвольно выпускаю избыточные психические волны, когда мы врываемся в кабинет начальника Секретного управления Сыскного приказа. – ГДЕ ГРИНВЕС?

Да, не сдержался. Просто меня берет сильное расстройство. Народу‑то полно: тут и княгиня Дана, и неизвестный бородоч с генеральскими звездами, и секретарь в служилой форме, и демоники из Гвардии, – но нигде не наблюдается главный гад в галунных петлицах действительного статского советника. Еще на подходе Кали сказала мне чин и имя подозреваемого. Отто фон Гринвес, похоже, потомок дворянского эмигранта из Пруссии. По чину – действительный статский советник, по должности – глава одного из управлений, по сущности – хаосит, по натуре – говнюк, делающий грязную работу чужими руками.

Дана и демоники вздрагивают. Как и бородач‑генерал. Разве что Слепой Кот никак не реагирует, наверняка, отвел вектора магнетизма. За моей спиной Кали и Чугун натужно сопят.

– Скрылся, Арсений, – говорит Дана. – На этаже его нет. Выехать он тоже не мог – переезд перекрыт нашей колонной. Что остается, Иван Иваныч?

Я вглядываюсь в лицо генерала. Ба! Да это же Иван Иванович Бутурлин, бессменный руководитель Тайной канцелярии, единственного органа политического сыска. Главный сатрап и палач свободы, как именуют генерала‑аншефа блогеры, летсплейщики и другие представители передовой молодежи.

– Либо он засел где‑нибудь в Преображенке, – задумчиво произносит генерал, почесывая косматую бороду. – Либо рванул в лес через забор. Хотя, последнее вряд ли.

– Почему? – спрашивает княгиня.

– В ближайшей местности нет жилых поселений, а Гринвес не имеет звериных фракталов. Он не Высшая Гончая, чтобы пробежать без передыха сотни километров, и не гарпиус, чтобы улететь над лесом куда ему вздумается…