Возрождение Феникса. Том 7

Мне перегораживает дорогу Бритва. Красивая девка с высокой грудью, синими волосами и дерзким лицом. Ну и недюжинной силой, раз имеет фрактал Гончей.

– Дом Бесоновых не ведет переговоров с Хаосом, – заявляет мне она.

– Отлично, но я не вхожу в Дом Бесоновых, – отвечаю. – Отойди, женщина.

– Женщина? – округляет она глаза и тут же яростно сужает. – Какая я женщина?! Я – гвардеец Дома Бес…

Мне надоедает этот спектакль, прежде чем эта куколка заканчивает свою бравую речь.

– Чугун, – коротко бросаю.

В ту же секунду лапень динзаврика обхватывает девушку поперек живота и плавно поднимает ее в воздух.

– Как ты смеешь?! – рычит она. – Мы на поле боя! Перед нами враг! Поставь меня! Я должна сражаться!

Но Чугун просто запрокидывает девчонку себе на плечо и смачно хлопает ее по выпуклой заднице, выпирающей через обтягивающие штаны экипировки.

– Потом посражаемся, крошка моя, – мурчит динозаврик. – Я тебе сниму номер‑люкс с джакузи и лепестками роз на траходро…постели в смысле. Мы так с тобой посражаемся! Хо‑хо! А пока полежи, птичка.

Кто о чем, а Чугун о бабах. Кстати, может у него в голове Похоть сидит? Надо его к специалисту сводить, пускай проверится.

У Бритвы не остается никаких шансов. Еще два хлопка по ягодицам, и она затихает, покорно прижавшись к огромному плечу. Выплеснутый магнетизм Чугуна нокаутировал девушку, и она лишь крутит головой и улыбается, оглушенная психической мощью Префекта‑динозавра.

Я же бросаю взгляд на Шершня.

– За главного здесь я. А кто не согласен, окажется у него на втором плече, – киваю на Чугуна, похлопывающего размякшую Бритву.

Демоники сразу посмирнели. Вот и славно. И так времени потратил.

Шагаю к Гринвесу, за моей спиной всё же держатся двое демоников. Шершень и Ярая, вроде. Оглядываюсь на них, и Шершень спешит сказать:

– Мы на подстраховке.

Ну и пускай.

Словно в нетерпении, Гринвес бьет опавшие листья вокруг себя длинным кнутом. Присматриваюсь к оружию. Из Коллективного бессознательного всплывает характерный архетип. Это точно Кнут‑Самобой, точно славянский фантазм, но я без понятия какой воплощенной силой он обладает. Приглядываюсь к шестилапой лошади, и испытываю стремное подозрение. Именно стремное. Если оно правдивое, то Гринвес минимум лорд‑командор. Максимум Префект, но это уж вряд ли. Чутье подсказывает, что передо мной именно лорд‑командор.

Лорд‑командоры – самые могучие витязи и военачальники Легионов Евгениусов, боевым мастерством и талантами полководца уступают лишь богоподобным Префектам. У этих воителей Постимпериуса есть право распоряжаться жизнью и смертью в целых мирах и лично командовать флотами и армиями. Каждый лорд‑командор – воин с неповторимым опытом, единственный в своем роде, кровью и потом вписавший свое имя в Легендариум и обладающий могучими фантазмами.

– Назовись, мятежник, – спокойно говорю.

Гринвес оскаливается.

– Я – солдат Истины, я – величайший из воинов Легиона Воронов, я принес тысячи побед Постимпериусу.

– Имя у тебя есть, мятежник?

– Тебе незачем его знать, Фалгор Заблуждающийся, – щерит пасть хаосит.

– Ты говоришь, что приносил победы Постимпериусу, – отвечаю. – Но я и есть Постимпериус. На рубеже войны я представляю его для всех Легионов. Я – голос Постимпериуса, десница Отца‑императора. Так что НАЗОВИСЬ, мятежный червь, прежде чем я СОЖГУ ТЕБЯ до состояния углей!

Магнетические волны накрывают поляну, и хаосит отшатывается. Он пригибается и шипит, словно кошка:

– Геррал Ленорр, лорд‑командор Когтей Воронов.

Ого, Ленор, значит. Когти Воронов – первый гранд‑батальон Легиона Гварда. Когда‑то они действительно достойно послужили Постимпериусу. Десятки раз я лично награждал Ленора и его первых капитанов, но все их доблести и заслуги перечеркнуло великое предательство.

– И нет, Фалгор, больше ты никто! – рычит хаосит. – Постимпериус – это мы, преданные Хаосу Легионы. Мы обрели Истину, а ты низвергся в пучину лжи.

– Вроде Ворон, а завываешь как Жаворонок, – фыркаю. – Смотрю, Монстры Хаоса сделали вас болтливыми, как дешевых сектантов. А ведь раньше вы были лучшими диверсантами.

– Мы и сейчас лучшие, потому что знаем наших Богов, – сжимает он кнут.

– А знаешь, почему ты такой болтливый, Ленор? – усмехаюсь. – Я поясню, в память о твоем славном прошлом. Тебе так сильно хочется говорить и говорить о своих мнимых Богах, тебя так тянет рассказывать, насколько они истинны и мудры, потому что в глубине души ты знаешь, мятежник, что это чушь собачья.

– Нетт!!

– Да, Ленор. И единственное, что ты можешь – это убеждать других в обратном. Потому что внутри тебя нет уверенности, придурок, и тебе остается только искать ее в ком‑то еще. Ты продал свою душу за бред болотопсвоский.

– Врранье!

– Уверенные люди не нуждаются во внешних фактах. Внутренний огонь – вот главный аргумент, вот единственный указатель, что ты поступаешь правильно.

– Я уверрен…

– Даже Бемижар не смог нассать в твои уши так обильно, чтобы надолго убедить. Но с Префектом Жаворонков ты долго еще не встретишься, уж поверь.

– Что случилось с Владыкой слова?! – пугается он. – Бемижар в России?!

Значит, эта мразота не в курсе, что Бемижара закинуло в тело японца. И с ним не стыковался. Похоже, хаоситы такие же разрозненные, как и лоялисты. Но хоть в чем‑то повезло.

– Бемижар сгорел, – я развожу руки в стороны. Вспыхивают Огневики. Золотые резаки в багровом ореоле. – И ТЫ СГОРИШЬ, ЧУЧЕЛО!

Лошадь‑щука встает на дыбы и ревет от ужаса.

Зашипев и зажмурившись от яркого света, Ленор стегает кнутом. Выставляю блок, и оружие с щелчком отскакивает. Кнут еще не вернулся назад, а хаосит начинает кружить вокруг меня. Неожиданно он бьет совсем уж в сторону. А там оказывается девка Ярая. Она застыла в ступоре и восхищенно смотрит на мои Огневики. А надо на врага смотреть, дура!

– Назад! – кричу я. Шершень вторит мне.

Но поздно. Черный кончик обжигает девушку прямо по лицу. Она вскрикивает, и потом вдруг начинает чернеть и раздуваться в ширь.

– Была девица, будь теперь кобылица! – хохочет хаосит, круча кнутом над головой и прицеливаясь уж к Шершню.

– Был молодец, будь теперь жеребцом!