Возрождение Феникса. Том 7
Хлыст стегает, но я Багровым выстрелом отбиваю его обратно.
За несколько секунд Ярая превращается в еще одну шестипалую лошадь‑щуку.
У меня едва глаза не вываливают от увиденного. Что за болотопс! Да как так! Сюрреализм же полный!
А хаосит одним прыжком вскакивает на спину бывшей девушки и мерзко хохочет, топая спину ревущей лошади.
– Фалгор, сожжешь меня – сожжешь лошадку! Ха‑ха! Давай жги же! – ржет он.
До тех пор, пока мятежнику не прилетает суком в голову. Он сваливается со спины шестипалой Яры и катится к границе леса.
– Попал! – радуется Чугун и тянется лапой к еще одному валяющемуся суку.
– Метька, зятяк! – хвалит Али.
Я загораживаю хаоситу свой отряд.
– НЕ ПОДХОДИТЬ! – рявкаю назад, обернувшись.
Никто не смеет ослушаться. Даже Чугун разочарованно отбрасывает сук.
И иду прямо на эту мерзость, некогда бывшую великим легионером и доблестным полководцем. Он, скуля, поднимается и смотрит на меня затравленным взглядом.
– ВРЕМЯ ГОРЕТЬ, ТВАРЬ! – Я выпускаю валы пламени. Огромные огненные ладони раскрываются перед хаоситом.
Вспыхивает слепящий золотой свет.
Глава 6 – Перепутала
Княгиня Кали несется по лесу на огромной скорости. Ветви кустов и деревьев стегают черную экипировку, но Бесонова не замечает. Временами Кали призывает Громовые когти Махжи и прорубается сквозь плотную стену зарослей.
«Хоть бы, хоть бы успеть, – повторяет про себя Кали. – Хоть бы успеть к самому веселью»
Как только Егерь сообщил, что нашел хаосита, княгиня тоже рванула к его местоположению. Она понадеялась успеть. У Кали тоже есть фрактал Гончей, и не только. Насобирала во времена турне по Нижними мирам. С ней тогда еще были Вика с Аллой и Даной, ну и Перун, конечно. Муж лично натаскивал своих жен‑демоников на травлю Высших иномирян, водил на охоту, обучал специфическому убийству могучих тварей. Это ведь целое искусство. Некоторые иномиряне легко убиваются, другие хрен там. Например, Высшему мохнамутусу достаточно тыкнуть в подмышку, и он тут же окочурится. А гипопопса пока не изрубишь в фарш, не заполучишь его фрактал регенерации.
От воспоминаний о славных временах Кали улыбается.
«Перун, надеюсь, тебе там с хаоситами тоже весело».
Княгиня возвращается мыслями к насущным делам. Кали хочет лично отомстить за Егеря, неважно, ранен он или мертв. То есть, важно, конечно, но на вид мести это не повлияет. В любом случае она будет одинаково милосердной. Поотрубать хаоситу руки с ногами и дело с концом. А оставшуюся тушку оттащить Софии на допрос.
Кали успевает вовремя. Так ей показалось, потому что хаосит еще дышит, а демоники кучкуются на другой стороне поляны. Но потом она замечает рядом с тварью Сеню. Его руки увенчивают огненные когти…нет, Когти…нет, святые Огневики из оружейного арсенала самого Царя‑Огня. Вокруг стройного тела юноши вращаются вихри из золотого огня и черного дыма. Еще вдали пощипывают травку две необычные шестилапые лошади, но сейчас не до них. Эти животинки, похоже, безобидные.
– Какого желудя! – накидывается княгиня на Шершня и остальных демоников. – Почему вы топчетесь здесь, как павлины в курятнике? Почему не помогаете Арсению?
– Он сам велел, – мнется пристыженный Шершень, другие демоники виновато опускают глаза. Только серый динозавр‑африканец, не обращая внимания, поглаживает задницу уснувшей Бритвы, которую перекинул себе на плечо.
– Он? – не понимает Кали.
– Беркутов, – поясняет Шершень и, словно в оправдание, брякает: – Он сказал, что главный… вот мы и слушаемся.
– Млять, – другого слова у Кали не нашлось. – Пацан сказал, что он главный, и ты это проглотил?
– Всё так, госпожа, – Шершень поджимает губы, но возразить ему нечего.
Кали смиряет его строгим взглядом.
– Премию получишь, гвардеец, – поощрительно улыбается княгиня и, отвернувшись, идет в эпицентр драки. Напоследок она бросает. – Пускай союзничек привыкает распоряжаться вами.
Снова вспыхивают багровые Когти Махжи, и княгиня приближается к сражению. Хаосит, правда, попался интересный. Надо же: с двумя звездами действительного статского советника. А сколько еще подобных шпионов сидят в госструктурах?
Хаосит крутит над головой странным кнутом.
«Кнут‑самобой» – всплывает в сознании из ниоткуда знание. Кали невольно вспоминает легенды, где этим былинным оружием обращают человека в лошадь и разгоняют вражье войско.
Кали снова возвращается взглядом к Арсению. Что за странное чувство в груди? Похоже, это боголепие овладевает ее душой. Княгиня признала Огневики, оружие Царя‑Огня, и парадокс происходящего приводит суровую воительницу в трепет. Будто перед ее глазами разворачивается эпическое сражение из священных томов. Юный Царь‑Огонь идет сжигать порождение Тьмы. И сами боги благословляют огненного духа на верное дело.
Окруженный пламенем, хаосит шипит и крутит Самобоем. Бессильно щелкает кнут по горячему воздуху. До Арсения тварь не может достать, между тем, огненный вал сносит ее с ног. Она рычит, и клыкастый рот изрыгает молнии. Ветвящиеся и змееподбные.
Фрактал! Гринвес ведь демоник! Выходит, он обладает силой Высшего угряса.
Но Сеня без труда отражает атаку. Светловолосый юноша, будто сын солнца, испускает огненные багрянцы, и бессильные молнии гаснут. А огонь продолжает накрывать поляну неостановимым красно‑золотым валом. Зажмурившись, тварь испуганно шипит. Она вскакивает и в ужасе вцепляется в свой кнут.
Вот действительно – мифы слились с реальностью воедино. Хаос и фракталы смиксовали со славянскими легендами, и на выходе получилась эта неописуемая битва.
Кали продолжает смотреть на Арсения. Пылающие золотом татуировки на его юном красивом лице нестерпимо обжигают глаза, но она все равно смотрит. Он очень красив, бесспорно, не зря Ксюшке приглянулся. До этого дочку вообще не интересовали мальчики, куда там, только Военные игры. А Беркутов всем впечатляет: и станом, и смазливым лицом, и манерой держаться, и железным характером, ну и силой, само собой. Так что подошел под параметры Ксюхи, считай, как влитой.
Но Кали впилась взглядом в юношу не из‑за красоты. Татуировки! Орнаменты на лице! В молодости Перун носил похожие узоры. Ярко‑золотые, идущие по коже, словно разрез, словно под ней спрятан неиссякаемый золотой свет. Словно само солнце взирает на тебя.
– Мой муж! – смаргивает Кали слезы. – Мое солнце!
